Собственно, времяпрепровождение в ожидании неизвестно чего и не было приятным. Гермиона сидела напряженная и взволнованная, явно накручивая себя, непонятно о чём думала. Я же просто сидел, расположившись на стуле настолько удобно, насколько это вообще возможно, не нарушая некоторых рамок приличия — привычка, рефлекс не выглядеть раздолбаем.
Заприметив на полках пару интересных книг, я приманил одну из них магией и принялся за увлекательное чтение под недоумевающим взглядом Гермионы.
— Ты совсем не переживаешь что ли?
— Если я чего-то не показываю, это не значит, что это не испытываю.
— Значит переживаешь?
— Звучит не совсем корректно. Я беспокоюсь, как бы твои товарищи не угробили себя и попутно пару человек, которые будут вынуждены их защищать.
— Не надо думать, что мы такие беззащитные.
— Ну да, — оторвавшись от чтения, я поднял взгляд на сестрёнку. — Куда там мне до вас, великих и могучих. Такому слабаку как я не дело судить великих волшебников с Гриффиндора.
— Они были не готовы, если ты об их поражении, — спор на различные темы отвлёк Гермиону от переживаний, и это хорошо.
— По-твоему, я должен был сказать: «Извольте, дескать, палочки свои на изготовку, леди и джентльмены». «Сэр, уведомляю вас о своём намерении использовать отражающие щитовые чары, так что будьте готовы лбом своим ловить свои же заклинания». Так что ли?
— Ладно-ладно, я поняла, — покивала Гермиона. — Но как ты так ловко и быстро сориентировался? Тот ваш бой длился секунды. Очень быстро. А ты словно заранее знал каждое используемое заклинание и был готов использовать и щит, и контрзаклинания…
— Практика, — пожал я плечами. — Богатая практика и, как я уже не раз говорил, я очень быстро думаю.
— Угу, быстро он думает… А насколько?
— На «много». Пока в меня летело разоружающее от Поттера, я успел подумать о нескольких вариантах контратаки, возможных развитиях событий, применил, к слову, два заклинания…
— Вот, я спросить тебя хотела, — Гермиона подалась чуть вперёд, но вопреки ожиданиям, глаза её не блестели энтузиазмом — оно и понятно, хоть и неявно, но она продолжает переживать за товарищей, которые вроде бы и не друзья теперь закадычные, но и не чужие вовсе люди. — Что это за кнут такой? Разглядеть было тяжело, быстро слишком он мелькал, но однозначно ты держал кнут в руках, а не палочку. И не двигался.
— Флагеллавертум, — я положил книгу на стол и достал палочку, демонстративно медленно превращая её в кнут. — Для управления нужно мыслить, словно он — часть тебя. Как рука или нога. И проецировать действия. Можно, разумеется, помогать себе реальными действиями. В общем, тут как с метлой.
— Никогда о таком не читала. В какой книге ты узнал о нём? И, как я заметила, кончик хлыста можно использовать, как палочку?
— Да, эта функция сохраняется. И я не в книгах нашёл его. Мне подсказал старшекурсник. Довольно давно…
— А он откуда узнал?
— Всё-то тебе нужно знать, — с лёгким укором, но наигранным, посмотрел я на сестрёнку. — Чистокровные волшебники копят знания так или иначе. А конкретно этот старшекурсник увлекается теорией магической дуэли и боя. Сугубо теорией — практика даётся ему посредственно.
— Как-то это не очень правильно, что одни волшебники имеют доступ к знаниям, а другие — нет.
— Правильно, неправильно — такова жизнь. В обычном мире тоже нужно быть «кем-то», а не никому не нужным и неизвестным человеком. И чем больше ты «кто-то», тем больше у тебя возможностей.
— Да я понимаю, — уныло кивнула Гермиона. — Но это не мешает быть всей ситуации не очень правильной.
— Технически, тебя никто не ограничивает, пока ты в Хогвартсе. Вон, вся библиотека в твоём распоряжении. Уверен, там есть практически все, если не вообще все, методы колдовства. Нужно просто их найти. У старых семей, как мне кажется, не столько уникальные знания, сколько систематизированные и в меньшем объёме, чем здесь. Кто-то, например, издревле увлекался зельями, делали их своим основным направлением развития. В итоге по зельям им намного проще найти что-то у себя дома, чем здесь, в Хогвартсе. А так как вся магия… — я постучал пальцем по виску, — находится в нашей голове, то и у ребёнка в семье зельеваров, росшего в атмосфере этого самого зельеварения, обсуждения рецептов или ингредиентов, само мышление больше ориентировано на зелья и ингредиенты. Они и получаться лучше будут — оно ему просто понятнее.
— Так же как и в обычном мире, например, если растёшь в семье врачей, — подхватила мысль Гермиона. — Мы, например…
Слегка смутившись оговорки, ведь я, по сути, не рос в семье, она продолжила:
— Я имею представление о строении костей черепа, зубах, стоматологии… Только основы, но всё же…
Так породив разговор ни о чём, и обо всём одновременно, мы ожидали возвращения профессора МакГонагалл, и если я просто ждал, думаю порой о нежелательности получения травм этими альтернативно одарёнными личностями в лице Поттера и двух Уизли, то Гермиона то и дело переживала. Она вообще за всех переживает и всегда, маскируя собственные переживания от себя самой какой-нибудь деятельности или прочей активностью.
