Переписку, кстати, я прочитал. Старинная довольно-таки, лет триста ей — об этом говорит и стиль изложения, и прочие нюансы, и упомянутые имена, виденные мной в различных материалах о старинных семьях. И неспроста сравнил я эту переписку с самой печальной на свете повестью — тут тоже была страстная любовь юных дарований и все вытекающие последствия. Дарований из двух далеко не дружественных семей. И даже возраст девицы был тот же или около того — третий курс, тринадцать с плюсом. Правда парень помладше Ромео, но не на много — шестнадцать. О времена, о нравы!
В общем, не стоило надеяться на быстрый результат. Хорошо, что я и не надеялся. Но то, что в этих горах хлама довольно сложно что-то найти — ещё полбеды. Эта комната несколько пагубно влияет на мои магические манипуляции. Что-то грубое, палочковое, как любят местные волшебники, практически не испытывает влияния, а вот тонкие волевые манипуляции с чётким контролем — распадаются по мере удаления от меня. На артефакты не влияет — проверил сразу, как заметил. Так что я не могу взять и просто раскинуть сеть тончайших нитей из магии для поиска нужного мне, как поступал не раз в библиотеке. То есть остаётся чисто физический поиск. Но что немаловажно — диадемы здесь может не быть вообще.
Оставив паучков дальше всё проверять и искать, я покинул Выручай-Комнату и сразу же отправился на патрулирование ночных коридоров замка. Свет уже был отключён везде, кроме Холла и прямого пути до Большого Зала, так что ходить нужно либо с осветительными чарами, либо с улучшающими зрение. Хорошо хоть коридоров без окон не так много, и хоть какой-то свет но есть в замке.
Ходил, бродил, искал кого-нибудь, хотя знал расположение всех тех немногих, кто рискует получением выговоров и отработок. Ничего криминального никто не делает — либо просто страдает хернёй, либо Хогвартская романтика. Кроме одной группки слизеринцев, устроивших засаду в подземелье. Ну, не совсем в подземелье — на входе на цокольный, так сказать, уровень, откуда можно отправиться либо в сторону нашей гостиной, кухни и прочих кабинетов в той стороне, либо в сторону слизеринской гостиной, обители зельеваров и в подземелья, конца и края которым нет, а большая их часть наглухо опечатаны — не пробраться.
Нужно проверить. А то сильно уж серьёзно они подошли к вопросу. Шесть человек с трёх направлений да под простенькими мантиями-невидимками либо под чарами. Ещё и тишину соблюдают, палочки наготове. Прям «засада засад». На кого-то крупного и способного. Может даже на меня?
Вытащив палочку, чтобы в случае боя продемонстрировать лишь Протего или другие сугубо защитные чары, я смело двинулся по лестницам Главной Башни вниз, да ещё и Люмос над головой повесил, чтобы меня точно могли видеть. Помимо того, что наготове в уме я держал парочку заклинаний, да и волевой магией был готов шарахнуть, я ещё и прекрасно видел этих энтузиастов, как и их реакции.
Спустившись на т-образный перекрёсток цокольного этажа, при помощи паучков я увидел, что слизеринцы поднапряглись и приготовились при моём появлении. Я сделал два шага в сторону гостиной, как со всех стороны раздались произносимые вербальные формулы — там и Ступефай, и всякие ватноножные, и обезоруживающие, и даже довольно тёмное костедробительное.
Был ли я готов отражать такую атаку? Да в таких условиях я могу бы отразить и намного более мощную попытку мне навредить. Атака не синхронная, так что я просто провел палочкой вокруг себя по извилистой дуге, кончиком палочки ловя каждое заклинание и отражая их яркими серебристыми вспышками Протего Рефлекто, а костедробительное из-за его «тёмности» пришлось перенаправлять пространственным искажением, буквально отправляя палочкой обратно.
Пара мгновений, и вокруг меня падают жертвы собственных магических манипуляций, а те, кто отправлял безобидные заклинания подверглись Силенцио и Экспеллиармусу в моём исполнении. Забрав палочки у всех и стянув магией в одно место, я стал ждать. Единственный, на кого я не повесил Силенцио, был любитель использовать костедробительные — тоже мне, Тёмный Волшебник, первый парень на селе. И ведь курс шестой, кажется, здоровый лоб. Его заклинание неплохо так по нему же и прошлось, поломав руки, ноги и пальцы на них. Теперь он лежал, подвывал и стонал, даже не пытаясь убраться. И это были единственные звуки, слышимые в тишине каменных коридоров.
Чего же я ждал? Да просто у парня один открытый перелом, а появление крови на стенах замка привлекает дежурного преподавателя.
— Надеюсь, — раздался голос со спины, — у вас есть объяснение произошедшему?
Разумеется, дежурным преподавателем оказался профессор Снейп. В темноте коридора и синем, совершенно не отражавшемся от его чёрных одежд свете, казалось, будто в темноте просто существует недовольное лицо профессора. Его появление не стало сюрпризом — я его ощущал. А потому я спокойно обернулся к нему, а профессор, тем временем, уже оказывал первую помощь единственному пострадавшему хоть как-то.
