Разгребая это дело руками и помогая себе магией, на сколько это вообще позволяет немного странная атмосфера этого помещения, я разбирался в очередном завале однотипного барахла. Кто-то может подумать, что в этой чудесной комнате просто обязаны быть сокровища, но это не так. Сама концепция помещения, появляющегося, по моим экспериментам, при нескольких вариантах мыслеобразов, не подразумевает нахождение здесь чего-то ценного или интересного с практической точки зрения. Всякий постыдный хлам, контрабанда, запрещённые когда-то предметы, в основном несущие характер шалости или шутки, куча различной мебели и ставших в какой-то момент ненужных вещей. Последние тут берутся не без помощи домовиков.
Как я узнал, не вся община домовиков, но некоторые старожилы или просто смекалистые, используют это помещение как склад хлама, который больше некуда убрать. О комнате они узнали либо сами, что редкость, либо от других старожил, а те в свою очередь от других. Так и передавалась история из уст в уста многие поколения. И всегда использовали именно этот зал только лишь как склад хлама. Нет, тут были ценные вещи, но ценность их была довольно абстрактна, как например, та переписка одной парочки. Были, например, шуточные безделушки, как продают в Зонко или в подобных магазинах, но ценность их скорее в старости и сохранности, а не эксклюзивности — музейное добро.
Проведя примерно два часа за этим делом, я получил интересную информацию от одного из паучков, что прочёсывали этот вариант Выручай-Комнаты. Сигнал был прост и незауряден — найдено украшение в виде диадемы. Разумеется я поспешил добраться до этого пучка и воочию оценить ситуацию.
На наполовину заваленной подставке высотой в половину человеческого роста находился серый от возраста и пыли бюст неизвестного человека. Бюст этот был настолько неординарно выполнен, что своими карикатурными чертами, ломанными линиями и углами больше напоминал творчество небезызвестного Пабло Пикассо, только в камне. Голову бюста венчала совершенно неуместная в концепции этого произведения диадема. Тонкая работа, хрупкие элементы и завитушки, множестве мелких драгоценных камней, серебряная или платиновая основа — ничто в этой диадеме не соответствовало той эпохе, когда она была создана, но тем не менее от артефакта веяло очевидной стариной, древностью.
Подойдя ближе, я рассмотрел диадему в деталях. Да, это именно та диадема, которая изображена на статуе Ровены Рэйвенкло, стоящей в гостиной воронов — видел на колдографиях. Да и в одной из книг об утерянных реликвиях был чёткий рисунок с диадемой.
Достав палочку, начал аккуратно выписывать различные кренделя её кончиком вокруг диадемы, попутно применяя как известные мне диагностические чары из местной магической школы, так и сугубо мыслеобразы, волевым усилием принимавшие при помощи магии свои волшебные формы. Визуальных эффектов не было вообще, но если бы только можно было видеть магию, её токи, то наверняка предстала бы передо мной довольно уникальная, сложная и постоянно меняющаяся картина из множества фигур, нитей и прочего… Нет, конечно магию видеть можно при определённой её концентрации на единицу площади, но здесь мне столько попросту не нужно.
От работающих чар в частности, и колдовства вообще, я получал различные магические отклики или образы, которые приходится интерпретировать посредством опыта и знаний, и вот это уже и является диагностикой. Что же мне показала диагностика?
Однозначно могу сказать несколько вещей. Эта диадема действительно очень старая — около тысячи лет, плюс-минус. Это диадема действительно является этаким подобием артефакта — здесь просто огромное количество различных магических откликов от… От естества объекта, что ли. Похоже, местные артефакты создаются сильно отличным от моего методом. Похоже, что чары и прочее колдовство вплетается в предмет непосредственно в процессе его создания, буквально на каждом этапе. А я просто «вбиваю» нужный эффект в готовый предмет, а магическая энергия сама формирует нужное мне, следуя своим законам и принципам.
Но помимо волшебства, вплетённого в процессе создания, чувствовалось ещё что-то ещё. Что-то, что не вписывается в общую картину артефакта, и порой, как мне кажется, даже ломает её. При этом отклик от этого колдовства очень неприятный, связанный с энергией смерти. Той самой, что я ощущал от зелёных заклинаний после финала Чемпионата Мира по квиддичу, когда колдовали Аваду.
Чувствовал ли я душу или её кусок внутри предмета? Нет, но почувствовать её вообще намного сложнее. Даже работая со своей душой я не столько чувствовал её, сколько просто знал о её существовании, что и позволило «направлять» переделанные эльфийские контуры, одни из немногих, сохранившихся в памяти. Но ведь у меня есть то, что может чётко чувствовать души и всё, что с ними связано, не так ли?
