Среди членов комиссии были волшебники и волшебницы поистине почтенного возраста — явно старше Дамблдора. Честно сказать, я впервые в этой жизни воочию увидел волшебников-людей, доживших до таких лет. Технически, будучи волшебником или же при должном уровне технического развития, не так уж и сложно дожить лет до ста пятидесяти, при этом даже без особых изменений генов. Разве что отключить механизм клеточного старения за счёт теломер либо компенсировать возрастное уменьшение выработки стволовых клеток…
Мысли понеслись вовсе не туда, куда нужно. Помимо прочего, я то и дело начинаю размышлять о том, что и когда предпримет Дамблдор, Тёмный Лорд, как отреагирует министерство, и всякое такое прочее. Нужно отринуть в сторону эти мысли и сосредоточиться на экзаменах.
Вместе с ребятами с факультета, с однокурсниками, мы отправились на сдачу первого экзамена — трансфигурации.
Аудитория для этого использовалась всё та же, что и всегда, потому особого дискомфорта никто не испытывал. Единственное, что несколько смущало многих — вызывали по пять человек. МакГонагалл довольно быстро расправлялась с пятёркой, а потом вызывали следующих ребят.
Насколько мне известно благодаря работе старосты, первыми экзамены принимали у пятых курсов просто чтобы поскорее от нас избавиться и начать работу с курсами с первого по четвёртый и с шестым — у них теория и практика одновременно сдаются, времени нужно больше, и всякое такое.
Я зашёл в знакомый кабинет, в светлый и просторный, во второй пятёрке учеников. Гринграсс, Грейнджер, Грейнджер, Гольдштейн, Гойл… За столом преподавателя сидела строгая МакГонагалл в своей неизменной остроконечной ведьминской шляпе, в изумрудной мантии с богатой рельефной вышивкой, и поглядывала она на нас поверх аккуратных очков.
Не было ни столов, ни стульев, ничего лишнего — осталось только то, что висело на стенах или стояло в шкафах, схемы, инструкции и прочая атрибутика кабинета, например, высокие подсвечники, толку от которых не было ровным счётом никакого и никогда.
— Молодые люди, — заговорила МакГонагалл. — Подходите к столу, тяните билет.
Ничто не ново в этом мире, и нет смысла в переделывании исправно работающей схемы. На столе профессора, помимо различных документов и письменных принадлежностей, два десятка небольших листов тонкого пергамента, при этом ещё и зачарованного. Думается мне, что это в качестве защиты от магических способ просмотреть содержимое не переворачивая. Ну и ещё ради чего-нибудь, например, при выборе учеником билета, его номер и задание автоматически вносятся куда-нибудь… Почему бы и нет? Ведь это официальный и очень важный экзамен.
Первыми, без всяких сомнений, к столу вышли я и Гермиона. Чуть погодя — Дафна. Только после этого к столу направился Гольдштейн — вид парня был какой-то решительно обречённый, и это читалось даже в его светлых кудрях. Гойл же явно был не особо заинтересован в результате экзамена, а потому и к столу не спешил среди первых, чтобы иметь хотя бы иллюзию выбора билета.
— Мистер Грейнджер? — МакГонагалл очевидно ожидала, когда я озвучу два задания.
— Живое из неживого, — озвучил я первое задание. — Бокал в какаду.
— Не самое сложное заклинание, вам повезло, — МакГонагалл лишь самым краешком губ улыбнулась, памятуя о моих неизбежных успехах в трансфигурации. — Второе?
— Заставить исчезнуть шкатулку и появиться в другом месте.
— Время на размышление?
— Нет необходимости.
МакГонагалл кивнула, взмахнула палочкой, приманив высокую круглую подставку на одной ножке, а другим взмахом палочки приманила с одного из шкафов хрустальный бокал с позолотой. Разумеется, золото не настоящее, но это лирика.
Остальные ребята явно решили воспользоваться выпавшей минуткой-другой, чтобы внимательнее прочитать задания, вникнуть и составить план действий. Всё-таки здесь присутствует элемент удачи — тебе может попасться как простое здание, которое принесёт тебе высокую оценку буквально на блюдечке с голубой каёмочкой, а может попасться и как моё второе.
Помимо прочего, помимо возможной сложности, есть несколько критериев оценки практического задания. Например, время выполнения. Или качество результата. Но есть ещё немаловажный элемент — академическая правильность исполнения. Например, если рассматривать чары и заклинания, то можно крайне быстро наколдовать Ступефай, сократив жесты или же вообще колдуя молча. Это ведь круто? Круто. Минус балл. Требуется именно точное академическое исполнение. Да, за навыки похвалят, но тут дело в другом. Тут как в школе — ты можешь сходу в уме просчитать какое-нибудь квадратное уравнение в уме, ну талантливый ты, но на экзамене нужно расписать ход решения.
Достав палочку, я тут же выписал её кончикам идеальную завитушку, указывая на хрустальный бокал, держа в уме правильные формулы и образы, соответствующие как параметрам исходного материала в виде бокала, так и параметрам конечного продукта.
— Феравертум, — чётко и правильно произнёс я, идеально укладывая слоги в нужные участки движения палочки.
