Гермиона на секундочку притормозила с ответом, что неудивительно — родители других ребят так или иначе довольно интересны, как волшебники, с достижениями. Даже мать Забини известна не только обворожительной красотой и семью браками, оканчивающимися таинственной смертью исключительно богатого избранника, но и достижениями в области зельеварения и рун. Хотя, различные сплетники и прочие «элиты» общества говорят только об этом — магические достижения, как и научная деятельность в обычном мире, является темой для малочисленных слоёв населения.
— Наши с Гектором родители дантисты.
И тишина. И эта вот тишина вызывала у меня непроизвольную улыбку. Дафна, похоже, посчитала, что подобная атмосфера будет меня немного раздражать, и её рука оказалась поверх моей, но взглянув в мои глаза, где можно было прочитать лишь веселье, тоже улыбнулась. Она, к слову, проведя некоторое время в том числе и в их компании, прекрасно понимала, что это за отрасль медицины.
— Они людям зубы лечат, — пояснила сестрёнка, ощущая дискомфорт от всеобщей тишины, в которой только Бэлби звенел ложкой о креманку, выскребая последние капли мороженого.
— Как захватывающе, — поддержал разговор Слагхорн. — А дантист считается опасной профессией?
— Нет, — качнула головой Гермиона, но по молчанию поняла, что требуется какая-то история. Вот только таких историй, связанной именно с зубами нет. Ну, почти.
— Стоит вспомнить, — заговорил я, — что, родители наши не так уж и молоды, а например, отец наш не сразу стал дантистом. В молодости он и в Королевских вооруженных силах служил, участвовал в урегулировании конфликтов в нескольких горячих точках по всему миру. Позже он мог пойти в Королевскую Гвардию, но решил получать профессиональное медицинское образование. Миона, ты же и сама это помнишь.
— Да, в самом деле, — она неловко улыбнулась. — Если я правильно помню, отец хотел продолжить военную службу будучи врачом, но в итоге вступил в организацию «Врачи без границ».
— Какая насыщенная жизнь, — Слагхорн внимательно слушал, с пониманием, причём не наигранным. — А чем занимается эта организация? Хотя, исходя из названия, кое какие мысли у меня есть.
— Это международная организация, — Гермиона оседлала своего коня под названием «вытащим из памяти факты», и почувствовала себя уверенней, — в которой врачи, маггловские аналоги целителей и колдомедиков, отправляются в самые разные точки мира, помогая людям. В места военных конфликтов, природных катастроф, различных бедствий и эпидемий. Ну а потом он повстречал нашу маму, переквалифицировался в дантиста, более мирную, спокойную и прибыльную специальность. Вместе они открыли свою частную клинику.
— Так что, — подхватил я мысль, — дантист — профессия не опасная. Но ею отец занялся, обретя семью. А всё, что было раньше, опасно и даже очень.
— Это, на самом деле, очень похвально, скажу я вам, — улыбался довольный Слагхорн. — Оставить дорогу приключений и путешествий ради семьи. Получается, мистер Грейнджер, стремление к целительству у вас наследственное?
— В какой-то мере, сэр.
Гермиона благодарно кивнула мне, тоже поняв, как мои ремарки помогли ей быть более уверенной. Кивнула, и заметила, как МакЛагген строит разные рожицы, должные, в его понимании, казаться очень соблазнительными. Её аж передёрнуло. Нет, если бы он был ей симпатичен, я бы может быть ничего и не сделал, но это совершенно не так, да и он откровенно паршивый человечек, по крайней мере пока. Так что…
Когда МакЛагген демонстративно для Гермионы решил облизать кончик своего пальца, я небольшим воздействием заставил его этот палец очень сильно прикусить, попутно убедившись, что просто так он челюсть не разожмёт.
— М-м… а-а-а… — он вскочил с места, прикрывая свободной рукой рот, в котором «застряла» вторая рука.
— Мерлинова Борода! — Слагхорн тут же обеспокоился происходящим. — Мальчик мой, что случилось?
Вопли, подвывания и всхлипы со стороны МакЛаггена, наряду с его попытками сделать хоть что-нибудь с челюстью, чтобы та отпустила руку, суета профессора и некоторых ребят — чудеса, да и только.
Дафна повернулась ко мне, смотря на меня с еле заметной усмешкой на спокойном лице. Я демонстративно показал руки, которые были у всех на виду, но во взгляде Дафны можно было без проблем прочитать: «Ну да, рассказывай». Гермиона же лицом своим выражала как обеспокоенность, так и самое настоящее хищное злорадство — редкое зрелище, честное слово.
— Я уверен, — Поттер посмотрел на нас по очереди, — что это совершенно не случайно.
Гарри убедился, что возможные нежелательные слушатели слишком уж заняты бедой МакЛаггена.
— Но должен сказать, — продолжил он, поправив круглые очки, — он редкостный гад. Мне даже немного неудобно от собственной радости.
— Гарри! — возмутилась сидящая рядом с ним Гермиона, почти спрятав злорадство.
— Вот только не надо…
