— Некоторые семьи потомственных волшебников обожают хвастаться тем, что в их семьях не было крови магглов ну вот ни разу. Особо древние семьи насчитывают… если учесть смену фамилии в некоторых случаях из-за прерывания мужской линии… тридцать одно поколение. Немножко математики. У одного человека два родителя, четыре бабушки и дедушки, восемь прабабушек и прадедушек. Прогрессию улавливаете? Количество одновременно живших предков в определённый период времени при тридцати одном поколении — два миллиарда. Время для начала отсчёта… пусть будет седьмой век, а если все рожают в молодости, ну, одиннадцатый. Получается, предков как минимум в два раза больше, чем всё население планеты в те времена, а при плохом раскладе — так и в три.
— Какие-то… — даже Дафна задумалась, а остальные так и вовсе начали тупить в пространство, идя вперёд по галерее, уже третий круг, по инерции. — Страшные цифры.
— Вот именно, — кивнул я, соглашаясь с Дафной. — Учитывая, что волшебников на порядок меньше, чем обычных людей, появляется закономерный вопрос, а точнее даже два. Как много на самом деле обычных людей в ваших «чистых» родословных, а если и не очень много, то насколько же все волшебники на протяжении всех без исключения поколений друг другу родственники, порой очень близкие?
Мы молча прошли пару метров, после чего я улыбнулся и вспомнил слова бывшего директора.
— Ха, Дамблдор, старый жук, прекрасно это всё понимал. Эта его смешинка в глазах, когда он говорил, мол: «Мы с вами в Хогвартсе — все одна большая семья». Юмор засчитан, да, ведь мы действительно все, абсолютно все, в той или иной мере друг другу родственники.
— Весело получается, — настроение Пэнси начало стремительно улучшаться. — Я раньше не особо задумывалась о практической значимости столь щепетильного отношения к фамильному древу у семей. С точки зрения идеологии-то понятно, количество поколений, девичьи фамилии вошедших в семью волшебниц, чистота крови, мол, и всякое такое. Хм… Понятно, что некоторые семьи довольно близки в третьем колене, и это всегда учитывается. Но я не думала, что учитывается намного больше. Хотя…
— Всё верно, — задумчивая Милли тихо согласилась. — Если бы не это, то браки по расчёту было бы намного проще заключать — выгода есть почти везде. А ведь были семьи, которые, наоборот, так сильно ударились в идею чистоты крови, что вообще только браки внутри семьи одобряли.
— Упор на слово «были», — улыбнулся я. — Например, яркие представители подобных, лет пятьдесят назад вымершие — Гонт. Я о них много читал, в библиотеке просто море материала вообще обо всех и обо всём. Где-то за семь-восемь поколений до своего вымирания они уверовали в идеологию чистоты крови настолько сильно, что решили заключать, так сказать, браки, только внутри своей семьи. Они и раньше даже мужей принимали в семью, чтобы дар парселтанга не достался никому другому. Спустя где-то три поколения другие волшебники стали отмечать, что Гонты стали поменьше ростом, не очень адекватны, малость болезненны. За три поколения до вымирания, как отмечают другие волшебники, статьи и материалы дел ДМП, у Гонтов начала окончательно течь крыша, а сами они начали проматывать деньги, но не зарабатывать. Два поколения — очевидные физические уродства, откровенная тупизна и как следствие, ослабление силы магии. Последнее поколение — страшные, тупые, почти как животные, слабые магически. Именно это поколение, но это уже теория, окончательно уничтожило семью своими руками. Вот вам и чистота крови в чистом, прошу прощения за каламбур, виде.
— Но ведь дар парселтанга сохранялся, — подметила Пэнси.
— Да, как и дар колдовства в принципе. Мне вообще кажется, что такой наследственный признак, как дар колдовства, в любом случае унаследуют дети двух просто здоровых волшебников, которые вылечены от сглазов, застарелых проклятий и прочих магических травм. В любом случае. Вон, к примеру, Уизли. Семь детей, все волшебники, причём далеко не последние, если уж совсем без предрассудков. Один только Рон подкачал, но это издержки воспитания — на него уже походу сил не хватило. Но при этом у Пруеттов, кем является миссис Уизли, два сквиба на её поколение, а в поколении мистера Уизли — один.
— В таком случае хотя бы один ребёнок в семье должен был бы стать сквибом, — кивнула Дафна. — А тут получается, если я правильно понимаю, существует только два варианта — либо волшебник, либо маггл. Третьего, если родители здоровы и вне зависимости от их родословной, просто нет.
— Я тоже так считаю, — кивнул я. — Но нужна точная статистика, а её никто не ведёт, а сквибов в семьях стараются скрывать или вообще подкидывать обычным людям, словно и не было никогда. А без этих данных остаётся только спекулировать домыслами, что успешно и делают все заинтересованные.
— Но ведь те же дары, как парселтанг… — не сдавалась Пэнси, будучи не радикалом, но блюстителем чистоты крови в плане брака.
