— Скажу вам по секрету, юные леди, любой подобный дар — незначительная аномалия, причём не магическая, а физиологическая. По сути, тот же парселтанг — ментальная магическая техника, типа легилименции. Для справки — змеи глухие, но я это уже говорил. Дальше думайте сами.
— Ну да, ну да, — Пэнси кивала, держа на лице издевательскую такую ухмылку. — И ты, конечно же, научишься любому дару. Что у нас из известных? Парселтанг? Метаморфизм? Может ещё и анимагию изучишь, но не трасфигурацию человека, а тотемную? Она, знаешь ли, как Патронус, может быть только одной формы, но в отличие от Патронуса, не меняется никогда.
— Кто знает, Пэнси, — не стал я ничего больше говорить. — Кто знает…
— И как мы вообще к таким разговорам пришли? Начали же с безнравственного поведения отдельных волшебников и волшебниц, а тут вон оно что.
— Так можем легко продолжить. Что там было? А почему они это делают, да? — Милли задумалась о чём-то, вновь заложив руки за спину, а выражение её лица стало довольно забавным. — Некоторые волшебницы находят путь силы не в разуме, а в эмоциях. Прабабушка любила рассказывать байки о подобных «леди». Правда, кажется мне, что она это о себе. Учись, мол, внучка, набирайся знаний, тренируй ум, иначе полжизни проведёшь в угаре аморальной вседозволенности и в разврате, а остаток — в попытках взять себя и жизнь под контроль, в жгучем стыде и в сожалениях.
— Довольно унылая перспектива, — Пэнси ухмылялась, но голос неуловимо дрогнул.
— А то, — Милли согласно кивнула, а мы с Дафной шли и просто слушали, вырулив наконец из галерей в коридор к холлу. — Я вот очень прониклась, потому и налегаю на трансфигурацию.
— А я тренирую ум загадками, головоломками и рунами, — кивнула Пэнси. — Тоже помогает. Правда, последнее ни в какую не получается… Наверное, стоит попросить родителей, чтобы они позанимались со мной оклюменцией. А то бывает кидает временами из одной эмоциональной крайности в другую. Ну, знаете… временами.
— Да поняли мы, какими-такими «временами», не утруждайся, — отмахнулась Милли. — Эх, но всё равно, будь я гением, столько лишней работы можно было бы отбросить в сторону.
— Не соглашусь, — я решил внести лепту в этот разговор. — Как я уже говорил однажды, любой талант не имеет ценности без труда и саморазвития. Гениальный ребёнок без умственного труда, или в чём там его гений, неизбежно превратится в тупицу. Гениальный, например, спортсмен, без развития и постоянных вызовов своему таланту неизбежно зачахнет и превратится в увальня или слабака.
— Тебе легко говорить, — хмыкнула Пэнси.
— Мы не только волшебники, Пэнси, — я на миг взглянул на девушку. — Мы в первую очередь люди, а только потом уже волшебники. Магия — наш гений в сравнении с обычными людьми. Она всегда с нами, всегда активна и всегда участвует в нашей жизни. Она помогает нам быстрее и качественнее развиваться в любом направлении, медленнее и не так сильно деградировать в случае лени и праздности. Мы почти не болеем обычными болезнями, а вредные привычки для нас не так губительны. Но мы — люди.
— И что это значит? — спросила Милли. — Нет, я догадываюсь, но хотелось бы услышать.
— Всё просто, — за меня ответила Дафна. — Человек является обычным живым организмом, а значит работает по законам природы, как уже говорил Гектор. А в природе всё существует по пути наименьшего сопротивления. Допустим, от длительных физических тренировок развивается выносливость тела, улучшается эффективность его работы, а от взрывных нагрузок, на грани травм, увеличивается сила. Если мы говорим о мышцах, разумеется. Но организму в энергетическом и ресурсном планах выгоднее не получать травмы — потому и наращиваются мышцы. Чтобы те же нагрузки не травмировали тело. По крайней мере именно так мне говорил крёстный, объясняя, почему мне следует заниматься чем-нибудь, кроме чтения книг.
— Сметвик так это рассказывал? — немного удивился я. — И чем ты занималась?
— Он же целитель, — пояснила Дафна. — Он с раннего детства приучал меня и Тори к здоровому… всему. И объяснял, почему так, а не иначе. Родители часто были очень заняты, а крёстный то в больнице день через день, то на частную практику уходит, порою неделями сидя без вызовов, с нами. Танцами и плаванием. У нас дома даже для бассейна одну комнату зачаровали Незримым Расширением.
— Да, были времена, — кивнула Пэнси, погрузившись в воспоминания. — Единственный, наверное, бассейн в доме древнего и благородного рода на всю магическую Англию.
— Миленько.
— Нам ещё многое предстоит узнать друг о друге, — Дафна взглянула на меня с улыбкой.
— Ой, всё… — Пэнси всплеснула руками.
Мы как раз вышли в холл замка. Пэнси схватила за руку Миллисенту и собралась тащить куда-то, возможно в Большой Зал.
— …у них началось милование друг другом, — говорила она, утягивая подругу прочь. — Если задержимся — нас будет тошнить радугой.
Мы с Дафной смотрели вслед девушкам и улыбались.
— Она забавная, — каким-то душевным и милым тоном Дафна поведала мне свои мысли. — Хорошо, что некоторые нюансы не сломали нашу дружбу.
— Некоторые нюансы?
