— Я же тебе говорил, что во время таких процедур устанавливается связь с объектом. А через что?
— Через палочку, — кажется, у Поттера появилось некое понимание.
— Именно. Шерсть единорога просто не может работать с Тёмной Магией. Да, это дело можно продавливать силой, но тогда шерсть будет изменяться. Но, единорог — поразительно однополярная магическая сущность. Слишком сильные изменения искажают, убивают его шерсть, она становится… м-м-м… токсичной. Не совсем правильный термин, но близкий, по сути.
— Не понял.
— Знаешь о проклятии единорога?
— Типа, если выпить насильно взятую кровь?
— Ну, Гарри, удивил. И откуда мысли такие? Но направление мысли правильное. Кровь единорога, если её выпить, намертво «въедается» в тело, разум и душу. Если кровь взята насильно, она получает дозу негатива, страха и боли от самого единорога, дозу темноты, и это её искажает. Волшебник её употребил, и этот процесс искажения крови продолжается, ведь хотим мы того или нет, в нас всегда есть кусочек Тьмы, негатива, тёмных эмоций. Въевшаяся намертво кровь продолжает изменяться, отравляя тело, разум и душу, и закончится это либо если волшебник станет вдруг абсолютно Святым в самом святом смысле, неспособным даже на тёмные мысли, либо когда умрёт.
— Понятно… — вот только во взгляде Поттера я вижу, что понятно не так уж и много, ну или он думает, что понял. — А шерсть в палочке?
— Палочка, как бы то ни было, не является неотъемлемой частью волшебника, Гарри. Небольшие эманации Тёмной Магии чуточку вредят шерсти, но пока волшебник не колдует, она приходит в норму. Быстро приходит. Но как целителю мне уже сейчас, будучи лишь учеником, постоянно приходится иметь дело с тьмой. Деградация неизбежна. А ведь палочка — не только проводник магии, но и некий буфер. Она берёт на себя часть негативного или позитивного влияния от магии. В общем, как говорит мой знакомый: «Жопа, товарищи».
— Слушай, а что ты думаешь о пере феникса, как о сердцевине?
— Не знаю, я исследовал вопрос только касательно моей сердцевины. Но если подумать… Феникс — полуматериальное существо, олицетворяющее огонь и цикл жизни и смерти. Смерть практически всегда приводит к выбросу Тёмной Магии, искажённой. Причём как насильственная, так и естественная. Порою даже естественная даёт выброс больше, ведь медленная мучительная смерть от болезни, в одиночестве и агонии — довольно естественный процесс. Что уж говорить о насильственной.
— И-и?
— Сильная сердцевина, которой плевать, какую ты магию используешь, но лучше пойдёт атакующая, связанная с огнём, исцеления и проклятья. Мне так кажется. Ну и просто с любой сильной магией проблем не будет.
— Звучит неплохо. Что-то подобное мне сказал и Олливандер, правда, без конкретики по магии. А что за цветок был на поляне?
— О, это особая история. Хотя, на самом деле цветок не так уж и редок, но есть нюансы. Он растёт на могильниках, курганах, где захоронены очень сильные магические существа или волшебники, но душа которых слишком сильно была привязана к телу, к своей жизни. Из-за того, что душа не ушла сразу, магия продолжала вырабатываться трупом, делая из него в итоге подобие некоего источника. Они бывают разные и зависят от окружающей среды, а конкретно тот, что ты видел — связан с лесом, жизнью, созиданием, неизбежным затуханием и смертью.
— Как-то безрадостно.
— Возможно. Главное, что этот нектар обладает действительно мощными очищающими свойствами. Я имею в виду очищение магии и материи от чего-либо. Например, от ненужного или несовместимого. Мне очень повезло, что я нашёл именно этот цветок и именно в лесу. Нектар с других цветков можно использовать в тех же целях, но его подготовка снизила бы очищающие свойства, и чем дальше от концепции жизни, роста, леса и прочего, тем ниже свойства.
— Тебе это тоже для палочки.
— Да, разумеется. Нюансов не расскажу, это мой секрет, но цель ты понял правильно.
Воцарилось молчание, и мы под звуки ночного Запретного Леса шли к замку. Вроде бы к замку. Судя по лицу Поттера, у него были ещё вопросы, было что сказать мне, но по какой-то причине он молчал, и я не могу сказать, что меня это не радовало. Ну не нравится он мне почему-то, и всё тут! Хотя Рон мне не нравится куда больше, что удивительно, ведь даже к тому же самому Нотту, до ужаса проблемному, как и к его отцу, я не испытываю неприязни. Я бы даже сказал, к Ноттам я вообще ничего не испытываю.
— Стоп, — я резко поднял руку, заподозрив в ночном лесу что-то неладное.
Поттер — спасибо тому, кто хоть как-то тебя тренировал — резко остановился, вняв моей команде, а в руках у него уже была палочка.
Что-то неладное я чувствовал, всматриваясь в тёмные кроны деревьев, в их толстые стволы, в землю и корни под ногами, в, казалось бы, неизменный туман на границе видимости, от которого исходило мистическое тусклое свечение, являющееся единственным здесь источником света.
— Что-то тут не то… — тихо сказал я, не глядя на Поттера. — Накинь-ка свою чудо мантию.
