Эмма снова замолчала, приоткрыла глаза и посмотрела на деда. Теперь уже её голос сделался холодным, угрожающим и вкрадчивым.
— Если ещё раз что-то скажешь подобное, что ты не мой дед, я приму это и больше никогда с тобой не заговорю. Могу уйти прямо сейчас, если тебе настолько противно моё общество.
Ярослав Дмитриевич невольно сглотнул. Всё эта ситуация, открытие того, что внучка на самом деле взрослая и сформированная личность… Что она не совсем его внучка… Всё это сильно ударило по мозгам. Старик банально не знал, как реагировать.
Но сейчас, смотря в глаза девушки, отчётливо понял, что она своё обещание выполнит. И что он не готов её терять. Не готов разом перечеркнуть всё то, что между ними было.
— Про какие цели он говорил? — решил сменить тему Ярослав Дмитриевич.
— Тебе лучше не знать.
— Что значит мне лучше не знать? — опять начал он закипать.
— То и значит. Это для твоего же блага. Наши с Олегом цели простираются куда дальше, чем просто перебить десяток-другой мертвецов.
— Я хочу их знать.
— Дед, я тебе их не озвучиваю не потому, что что-то скрываю, а потому, что это не та ноша, которую стоит возлагать на себя.
— Уж позволь мне решать, — поджал губы старик. — Какую ношу я смогу нести, а какую — нет. Я не буду тебе помогать, пока ты не расскажешь всё.
— Не дави на меня…
— Хватит! — перебил старик. — Либо полная открытость, либо вы сами по себе.
— Ты не знаешь, о чем просишь.
— Так расскажи.
— Ладно, хорошо, — выставила Эмма ладони. — Но я тебя предупреждаю, пути обратно не будет.
— Разберусь как-нибудь.
Девушка лишь головой покачала.
— Что ж, так будет проще, ты прав. Проще объясниться. Тебе же проще не будет. Из любви к тебе я не хочу этого, но раз ты так настаиваешь, так тому и быть.
— Да говори уже, — бросил раздраженно старик.
— Ты хочешь знать правду. Отлично. Правда заключается в том, что мы с Олегом в прошлой жизни жили в другом мире. Правда в том… — Эмма проигнорировала вытянувшееся лицо деда, — что в прошлой жизни я была жрицей и служила богу Эхору. Нашему верховному богу-защитнику, одному из семи. Правда в том, что весь наш мир был уничтожен. Правда в том, что одна из богинь, предвидя конец, обратилась к последней жрице, то есть ко мне. С наказом переродиться и продолжить дело. Победить бога смерти, который и отвечал за все разрушения. Того самого бога, что является хозяином всех мертвых. Правда в том, дед, что этот бог — самый настоящий паразит, который питается смертью и душами. И правда в том, что души всех тех, кого он убил, пусть и через своих слуг… попадают к нему. Обреченные на века страданий, служить пищей. Ты думаешь, дед, у тебя есть выбор? Помогать нам или нет? Не смеши. Твой выбор заключается в том, чтобы либо сойти с ума, либо собраться и оказать нам всю возможную помощь.
Эмма облизала пересохшие губы и продолжила:
— Правда в том, что единственное, чего ты добился своим дурным характером в отношении Олега, — это презрение. Ни больше, ни меньше. Ты потерял жену. А мы потеряли всех. Родителей, друзей, соратников, учеников и учителей. Всех. Мы видели, как погибают целые города. Как королевства превращаются в безжизненные пустоши. Этот же мир пока не стоит на грани уничтожения. Он всего лишь кормовая база. Скотобойня, где слабых и глупых людишек подъедают раз за разом. О чем я тебе говорила, между прочим. Так и кем ты выглядел в глазах его? Упрямым стариком, который, вместо того чтобы помочь, решил его прогнуть! Его, кто бросил вызов богу! Чьи шансы на победу ничтожно малы, и он всё равно продолжает вести борьбу! Того, кто который год живет с осознанием того, что все, кто был ему дорог, находятся в чреве бога смерти, обреченные на страдания, пока их души не будут уничтожены! Ты хотел услышать наши цели? — Эмма затихла, перешла на шепот. — Убийство мертвых всего лишь ступенька на пути к конечной цели. Как и уничтожение бога смерти. Это всего лишь способ спасти миллиарды душ. Как и хотел, я тебе рассказала. Не хотела, но рассказала. Из любви к тебе собиралась умолчать. Но ты сам настоял. Живи теперь с этим.
Выбравшись из кресла, Эмма поднялась. Лицо старика по мере её рассказа постоянно менялось. От недоверия и скепсиса до ужаса осознания. Его жена… Она ведь тоже была убила мертвыми.
— Я пойду к себе. Что-то мне нехорошо…
Ярослав Дмитриевич с трудом сфокусировал взгляд на внучке и увидел, как у неё на груди разливается кровавое пятно. Не договорив, она завалилась и рухнула на пол.
Ярослав Дмитриевич, когда услышал признание, что этот Васильев помнит прошлую жизнь, сначала не поверил.
Да и после тоже отнесся к данному заявлению максимально скептически. Но факты говорили сами за себя. Успехи в целительстве можно было бы списать на выдающийся талант. Но доклады собственных гвардейцев… Старик не исключал, что и они могли предать. Всякое бывает. Тогда возникал вопрос, кто их подговорил, и единственная кандидатка — собственная внучка. В худшем случае — какой-то неизвестный кукловод, но эта версия совсем уж никакой критики не выдерживала.
