…Огонь, вертевшийся в горниле печи, бросал мятущиеся отсветы на стены, рубленные из громадных бревен, да на пышные «веники» трав и соцветий, свисавших с закопченного потолка.
В низковатую дверь, сколоченную из толстых лесин и обитую медвежьей шкурой, постучали с улицы.
— Онфиме! — глухо прозвучал голос.
Изба пошла ходуном, да кругом — мой предок неуклюже разворачивался, впуская гостя. Было похоже на компьютерную игру-стрелялку, где перед тобой маячит ствол убойного агрегата и руки персонажа, передергивающие затвор.
Вот такая же конечность, костистая да жилистая, грюкнула засовом и пихнула створку. За порогом чернела ночь.
Обширная поляна серебрилась под холодным отраженным сиянием, а сама луна выбиралась из-за пильчатой линии могучего ельника. Ее свет окутывал фигуру гостя со спины, а печной пламень — спереди. Наверное, это был охотник из местных — длинноволосый, упакованный в кожаные одежки, с мощным луком на крутом плече.
Поклонившись с неожиданной робостью, он протянул Онфиму связку мехов, и жилистая рука приняла дар… Или дань? Или плату?
— Жди, — обронил хозяин, прикрывая дверь.
Небрежно швырнув переливчатые шкурки соболей на лавку, он достал с полки маленький глечик, накрытый пергаментом, и туго-натуго перевязанный у горлышка. Бережно зажав сосуд ладонями, Онфим вынес его во двор.
— Во здравие, Рогволт, — глухой голос предка звучал малость зловеще.
Охотник с трепетом принял кувшинчик, отвесил низкий поклон — и канул в темноту без тени шороха. А Онфим не сразу вернулся в тепло — застыв на грани света и мрака, поднял голову к ясному небу. Луна ревниво гасила мерцанье звезд, но самые яркие кололи глаз льдистым блеском.
— Солнц-то колико, солнц… — выговорил предок.
И тревожная темень оплыла, сливаясь в угольную беспросветность подсознания. И снова я обошелся без малейшего усилия, чтобы «прийти в себя» — никакого «отторжения», никакого «зависания» — разжмурился сразу, как только пришло на ум такое хотение.
Даже прилив веса не откликнулся в теле раздраженным зудом. Вернулась тяжесть? Ну, и ладно.
Рита глубоко вздохнула, и потянулась, прогибая спину, а затем развернулась ко мне лицом. В ее широко распахнутых глазах цвета полуночи оплывал ужас и плескался восторг.
— Спасибо! — шепнула девушка. — Это было… потрясающе! Нет, слова какие-то блеклые, затасканные… Это — было! — с силой вытолкнула она. — Не кино, не сон, а взаправду! О, как бы я хотела вот так же, как ты… по дну подсознания…
— Ну, дно глубоко, — хмыкнул я, обнимая Риту, и заворковал, зажурчал: — Когда Игорь Максимович научит меня распоряжаться Силой, обязательно поделюсь с тобой…
— И я стану, как ты? Ну, хоть чуточку? — прошептала красавица, сближая большой палец и указательный. — А тебе не жалко?
— Ничуть, — улыбнулся я. — Ведь нас станет двое.
На экране телевизора бесновались бородатые личности в офицерской форме. Роняя фуражки, тараща глаза, они размахивали черными пистолетами в приемной, тщась вломиться в кабинет президента, но четверо парней в спортивной форме ловко отражали атаки. Они крушили челюсти направо и налево, заламывали руки и укладывали наемных убийц мордой в ковер.
С гортанным криком в приемную ворвался еще один бородач с «Узи», ударил хлесткой очередью, но вот рука одного из «спортсменов» мелькнула в неуловимом движении, и крик оборвался клекотом — нож вошел в шею, как зубочистка в канапе.
— Есть еще служебная съемка, ваше величество, но, вы уж поверьте мне, смотреть на то, как на допросе разваливаются эти саудиты, просто неприятно, — Аль-Хамди выключил телевизор, и внимательно посмотрел на своего гостя. Молодой король Хусейн, достойный потомок Хашима ибн Абд Манафа, выбрал для встречи европейский темный костюм, белую рубашку и галстук.
— Вы правы, — согласился монарх. Перебирая четки в опущенной руке, он проговорил, будто в задумчивости: — Благодарю вас за честность и откровенность. Картина в целом ясна, кроме, разве что, пары моментов. Почему именно одиннадцатого числа саудовцы решились на крайние меры? И как во всем этом замешан Израиль?
— О, мне известна ваша нелюбовь к иудеям, — улыбнулся президент, — но здесь как раз тот случай, когда… — его улыбка утончилась. — Враг моего врага…
— …Мой друг, — кивнул правитель Хашимитского Королевства Иордании.
— Хотя все немного сложнее, — на переносице Аль-Хамди залегла складочка. — Попытка переворота в Сане застигла официальный Тель-Авив врасплох точно так же, как и Амман. На меня вышел частным порядком «серый кардинал» Моссада, полковник и раввин Рехавам Алон. Но не сам, а через русских. Их поручительство решило всё.
— Вы доверяете Советскому Союзу? — его величество задал вопрос без оттенка удивления или неодобрения.
