— Да давненько уже… — стал я вспоминать. — Как бы не год назад.
Наставник часто закивал, взглядывая на меня чуть искоса.
— Всё правильно, — вздохнул он, — эта способность проявляется лишь в моменты крайней опасности. Вот к этому я и подвожу. Если подытожить все наши экзерсисы, то выходит вот какая картина — ваша Сила, Миша, трансформирована в боевой вариант. Все эти отражения зла, комбинации ударов с энергетическими выплесками… Короче говоря, Миша, вы стали воином. Оборона и нападение, разведка и диверсия — вот ваша, по Райкину, узкая специализация. Вы были очень разбросаны, Миша, когда мы встретились. Тратили Силу почем зря, размениваясь на пустяки, а нынче обрели цельность. Признаюсь, не хотел говорить вам раньше, чего именно хочу добиться, поскольку вы могли бы и воспротивиться…
— Мне что-то угрожает? — прямо, по-военному, спросил я.
— Ишь, какой шустрый… — усмехнулся Котов. — Прямой угрозы нет… Пока. Поймите, Миша, таким, как мы, всегда грозит опасность. Нас очень мало, и отсюда чрезвычайная уязвимость. Вы большой молодец, что задумали делиться Силой с одноклассницами! Вам будет, кого беречь — и кто станет беречь вас. А подруги вернее друзей. Так уж заведено…
Мы шагали в ногу, неторопливо хрустя по ночной пороше, не утоптанной до сей поры. Хмурое небо провисало над самой улицей, словно разлегшись на крышах, и редко-редко пролетали снежинки.
— Знаете, — выдал я свои сомнения, — до сих пор не уверен, что мне вообще стоило делиться — и подвергать девчонок опасности!
— Нет, нет, — упрямо покачал головой наставник, — вы не правы, Миша. Слабым, беззащитным девушкам приходится несладко в этой жизни. Вы же одарили их способностью устоять, не клониться покорно, а противодействовать злу! Это важно, Миша… Не спрашивайте, я взял вашу мысль о целительстве! Нет, Миша, способность исцелять нисколько не противоречит вашему… м-м… новому формату, как вы любите выражаться. Плох тот воин, что не способен справиться с раной или увечьем! Просто, когда я говорил о трансформации, то имел в виду следующее: Сила конечна, поэтому следует… э-э… еще одно ваше словечко… следует «юзать» ее не как попало, а прилагать лишь там, где необходимо. Иначе этой энергии мозга просто не хватит! Кстати, именно поэтому у вас иссякла способность к телекинезу. Да и зачем он? При удержании даже пустого стакана «силой мысли», расходуется масса энергии. А смысл? Фокусы показывать в сельском клубе? Вы лишились и гипноза, зато обрели куда более действенные способности, вроде ментальной трансфигурации.
Мне хотелось оспорить Котова, но те аргументы, что щекотали мой язык, казались несерьезными, детскими. Я действительно заматерел, а на того Мишу Гарина, что некогда загорал на Кубе, походил примерно так же, как «дембель» смахивает на призывника. И тут вдруг, пузырьком в воде, всплыл довод.
— Тогда зачем нужно было столько возиться с генной памятью? Нет, заглянуть в прошлое — это, конечно, очень интересно, но…
— А вы разве не догадались? — улыбнулся Игорь Максимович.
Я задумался.
— Это как-то связано с моими предками? — осторожно, словно нашаривая путь в темной комнате, задал я вопрос.
— Не как-то, — наставительно поднял палец мой визави, — а напрямую, Миша.
— То есть… Постойте… — призадумался я, начав рассуждать. — Память рода — это как бы ключик к двери в подсознание. А дальше уже прямой контакт с моими пра-пра-пра…
— Именно! — Игорь Максимович прищелкнул пальцами, сухими, как кастаньеты. — Без прямого контакта родичи не смогут вам помочь, Миша. Ну, или вы — им.
— Вот даже как… — выдохнул я. — Офигеть…
Издав смешок, Котов свернул к Пионерским прудам. Аллею расчистили от снега, а пруд превратили в каток — тонкая фигурка девочки-фигуристки чертила лед, выписывая замысловатые вензели танца.
— Признаться, не нравится мне всё это мое «сверх»! — выпалил я, не удержавшись — и падая во мнении Котова. — Думал, что для спасения СССР хватит одной сверхинформированности, ан нет! Без сверхспособностей никуда!
— Зря вы так, — попенял мне Игорь Максимович. — У-у, как всё печально… Чувствую в вас борьбу с самим собой. Хм… Ваше желание быть как все перевешивает мечту стать Человеком Всемогущим. Не скажу, что это плохо, но и хорошего… тоже, знаете, маловато. Ну, что ж тут поделаешь… — пройдя пару шагов, он добавил голосу настойчивости: — Разберитесь в себе, Миша, примите себя таким, какой вы есть! Перестаньте считать источник Силы в себе неким отклонением от нормы! А что касается СССР… С чего вы вообще взяли, будто для спасения первого в мире государства рабочих и крестьян вы задействовали метапсихические таланты?
— Но как же… — вякнул я.
