На расстоянии тридцати шагов мертвец выставил руку и шагнул вперёд. Его прикрывало двадцать мертвецов. Штук сорок удерживали пленных. Остальных не ощущаю. Либо они где-то сильно дальше, либо он опять выкинул какой-то трюк, спрятав их от меня.
Проще всего сейчас было атаковать. У меня полно с собой заготовок. Если все задействую, то прикончу тварь. В этом случае пленники с гарантией умрут. Там около пятидесяти женщин и детей. Мужчин нет. Готов ли я принести их в жертву, чтобы закончить эту битву? Нет, не готов. Хитрая тварь. Специально их далеко поставила, чтобы было видно расклад без возможности повлиять на ситуацию. Слишком большое расстояние. Не успеем добежать.
— Переговоры, — крикнул мертвец. — Не подходи близко, иначе люди умрут!
Опасается. Но что мне с того. Было бы куда лучше, переоцени он свои силы.
— Чего надо? — крикнул я в ответ.
Почему бы и не поболтать. Ситуацию я оценил, сделать мало что могу. Далеко не факт, что заложников отпустят, но надо попытаться их спасти. Да и узнать, что мне хотят сказать, лишним не будет. В конце концов, мёртвые уже выбалтывали важную информацию, вдруг и сейчас повезёт.
Пока я думал, мертвец сделал ещё несколько шагов и встал так, чтобы мы могли говорить, не крича.
— Чего ты добиваешься? — спросил он.
— Это очевидно. Прикончить всех вас, тварей.
Чего скрывать, если это и правда очевидно?
— В этом нет смысла, — ответил мертвец, который выглядел как кто угодно, но не как умелый командир.
Бледный, худощавый, в лёгкой куртке, он выглядел небрежно и юно, будто подросток, попавший на войну.
— Это с твоей точки зрения, труп.
— Труп? — обозначил он улыбку. — Ты прав. Я тебя понимаю. Ты борешься со злом, с самой смертью. Чем же ещё заниматься целителю, как не спасать жизни людей? Но разве ты не понял, что итог, как бы ты ни старался, всегда один и тот же — гибель?
— Прошлым ублюдкам тоже гонору было не занимать.
Мертвец улыбнулся шире и похлопал мне.
— Признаюсь, я получаю истинное удовольствие от происходящего, — сказал он. — Так давно не было нужды в моих услугах. Вы, люди, слишком охотно приняли на себя роль скота. Никаких вызовов. Никаких масштабных битв. Вот уже почти триста лет, как вы славно трудитесь и размножаетесь, для того чтобы стать пищей.
Что ж. Задеть он тоже умеет.
— И какого это? — спросил я. — Триста лет быть бесполезным. Предать свой род, переметнуться к врагу, продать всего себя, чтобы… Влачить ещё более жалкое существование? Кто из нас раб? Не слишком ли нагло мнить себя кем-то другим?
— И ты снова прав, человек! — воскликнул он. — Мы все рабы. Пастухи и скот. Разница лишь в том, что ваш век скоротечен, а я могу время от времени заниматься любимым делом.
— Рано или поздно я тебя достану, — пообещал я.
— Думаешь, дальше я буду продолжать теми же методами? — изогнул бровь мертвец. — Это была разминка для меня. Вспомнил старые навыки, которые покрылись пылью за века. Неужели ты не осознаешь, что я вас всех щадил? Что останется от вашего княжества, если парочка городов превратился в могилы? Твой орден, может, и уцелеет, но горстка людей на пепелище ни на что неспособна — какой толк от этого будет? Ты готов к таким жертвам? Или на что-то рассчитываешь? Я допускаю, — он выставил ладонь, будто хотел не дать перебить, хотя я и не собирался, внимательно слушая о его дальнейших планах, — что ты способен убить меня. Убил же ты трёх других учеников. Думаешь, в этом случае у вас появятся шансы? Нет, в этом случае всё будет куда хуже. Вы, люди, слишком плохо знаете настоящую историю. Будь иначе, ты бы слышал о четырёх Всадниках. В те времена вы придумали им красивые прозвища. Чума, Война, Голод и Смерть. У каждого был ученик. Ты убил троих. Убьёшь четвёртого — кого-то из Всадников пробудят. В этом случае начнётся опустошение. Миллионы погибнут. Всадник пройдёт из одного конца материка в другой, погружая человечество в тёмные века. А дальше всё начнётся сначала. Появится новая модель управления скотом. Ты бьёшься ради этого? Готов стать причиной гибели миллиардов?
— Забавно. Мерзкая болезнь пытается убедить целителя, что её не надо лечить.
— Я люблю войну, но не бессмысленные жертвы. Ты сам сделал этот выбор, человек. Смотри, не пожалей.
— Заложников отпустишь?
— Конечно, — удивился он. — Если я их убью, второй раз это не сработает. Вдруг я ещё захочу поговорить? Например, когда ты будешь сломлен, разбит и одинок, когда все отвернутся от тебя и ты осознаешь, насколько тщетны твои надежды.
Как ни странно, действительно отпустил.
Расходились мы медленно. Он шаг назад, я шаг за ним. Усмехнувшись, он позволил части людей уйти. Чем те и воспользовались. Подхватив детей, женщины бросились к нам. Мертвец отошёл дальше, я не стал его преследовать. Так постепенно и разошлись.
Когда до последней убегающей женщины оставалось около сотни шагов, я сорвался с места.
Всего одна, мать его, ошибка. Мне требовалась всего одна, и мертвец её сделал!
