— Я хочу спросить для тебя у Судьбы. Я знаю, ты всегда отказывалась, но позволь сделать это сейчас. Мы скоро расстанемся, и неизвестно, увидимся ли снова.
— Магда, ну что ты! Не надо так! — я обняла старую женщину.
А сама незаметно от нее быстро сканировала ее состояние здоровья. Сердце пошаливает, вот что… И почему она мне не сказала? Обязательно напоследок подлечу ее, и новому целителю скажу, чтобы имел виду.
— Хорошо-хорошо, только не расстраивайся так. Что нужно сделать? — успокоила я Магду.
— Приходи ко мне в комнату. Там выпьешь настой, открывающий сознание.
Интересно, что эта старая хитана туда намешала. Я, конечно, хотела бы узреть радужных драконов, но не таким способом.
Через полцикла мы уже собрались в комнате старой Магды. Мы — это я, Магда и тетушки Фила и Фрида. Им тоже был дан дар Гатор — предвидеть будущее и расплетать нити прошлого. Однажды я уже пыталась это сделать. Но гадатель отказался от работы, не объяснив причины. С тех пор я больше не пробовала. Думаю, пришло время снова попытаться.
Фила и Фрида были близнецами. В своих длинных наглухо закрытых платьях и чепцах они выглядели, как горожанки средних лет, ни капли не похожие на хитан.
Какая-то невежественная крестьянка из Илонии хотела умертвить их после рождения; там считается, что рождение близнецов — дурной знак. Она бросила детей в лесу, а хитаны их подобрали и вырастили.
В противоположность тетушкам Магда вырядилась по-хитански, пестро и экзотично. В комнате пол уже был расчерчен нужными глифами в форме круга. Зачем — я узнала позже.
Я глотнула горький отвар и попыталась на вкус угадать, что в составе. Скальная плесень, болотные грибы и семена дурмана, а также что-то, чему не нашлось названия. Говорят, что настойку скальной плесени пьют урукские шаманы, когда вызывают свою родовую память. Но их организм в состоянии выдержать и не такие яды…
— Да ты не сомневайся, пей! — поторопила Фила. — Я сама варила и уже попробовала, — хихикнула она. Ее черные глаза возбужденно блестели, как у грача. — Сегодня правильная ночь, надо пользоваться.
Увидев, как зелье растормозило женщину, я с некоторой опаской допила содержимое кружки. Спустя некоторое время голова стала легкой, словно пух одуванчика. Хотелось встать и закружиться, но ноги вдруг перестали слушаться. Я испуганно схватилась за руку Филы.
— Пора! — сказала та. Она встала позади и начала раскачивать меня, словно ребенка в колыбели. Фрида заунывно тянула хитанскую песню, отбивая ритм ладонями.
Магда начала свой Танец. Старуха горделиво выпрямилась, руки ее изгибались, словно змеи. Щелчки пальцев и звон колокольчиков на лодыжках гулко отзывался в голове, которая стала вдруг пустой и похожей на колокол.
И тут я увидела это. Тонкие нити, тянувшиеся отовсюду, переплетавшиеся в причудливый узор и соединявшие все живое в этом мире. Магда, как огромная паучиха, плела из этих нитей отдельный узор. Я коснулась одной из нитей, и она зазвенела.
— Да, вот так, девочка! — провыла Фила, превратившись вдруг в волчицу с черным носом и меховыми ушами вместо отворотов чепца. Интересно, они с Фридой охотятся на пару под луной?
Я перебирала струны, и вдруг, коснувшись одной, особенно яркой, почувствовала натяжение с той стороны нити. Кто или что было на той стороне? Оно придет за мной? Страха не было, только любопытство.
«Кто здесь?»
«Это я. А ты кто?»
«Я — это ты». Нить сияла перед лицом, я пыталась поймать, но руки не слушались, и она ускользала, словно поддразнивая.
«Что ты хочешь?»
«Я хочу узнать».
«Все хотят. Не у всех получается».
«Дай мне попытаться! Покажи мне!!»
«Смотри! И не жалей потом!»
Нити стали объемнее, словно шелковые ленты. По такой нужно пробежать, чтобы она не шелохнулась, — искусство танцовщиц Халифата. Я справлюсь… Мы танцуем с Магдой в кругу, каждая по-своему. Я ВИЖУ.
Первая лента.
Я стою в степи, ветер с привкусом дыма пожарищ бьет в лицо. Прижимаю к груди завернутого в пеленки младенца. Оборачиваюсь и смотрю на мужчину. Воин Янтрэ, суровый и скорбный. Этого человека я не знала. Прошлое это или будущее?
— Пора, скоро они выйдут на тракт.
— Уруки не могут пройти Тропой, — отвечаю с уверенностью, которой не ощущаю.
— Их союзники дадут им заклятья перехода.
— Гильдия продалась?!
— Они выжидают, кто выиграет, и пока оказывают помощь обеим сторонам, ссылаясь на нейтралитет.
— А что ильвы?
— Им только выгодна смута. Уж не они ли вызвали ее? Госпожа, давайте обсудим текущую политику в другом месте, — говорит воин. Он берет ребенка и помогает мне взобраться на коня позади себя.
Значит, этот путь ведет к войне.
Вторая лента.
Вижу сплетенную в страстных объятиях пару на ложе. Я — и сид. Ощущаю его прикосновения, поцелуи, его в себе так, словно мы делали это уже множество раз, настолько мне знакомо его тело… В этот момент я люблю его. Что бы это ни значило.
Другое видение. Солнечный день, мы в лесу. Сид смеется, как мальчишка, и толкает меня в озеро.
— Нечестно!
Отфыркиваюсь от прохладной воды, хватаю сида за руку и утягиваю за собой на глубину. Он крепко обнимает меня, на давая всплыть на поверхность.
