Меня словно разрывали надвое. В эту пробоину сначала тонким ручейком, а потом бурным потоком, все быстрее и быстрее начала утекать Сила Жизни. С каждым мазком зловещего художника я теряла свою Искру. Не знаю, сколько продолжалась эта пытка.
И тут я ощутила Ее присутствие. Она приближалась, привлеченная запахом скорой кончины.
«Это не для Тебя», — отстраненно подумала я. В ответ тьма мягко обняла меня. Она словно обволакивала то, что осталось от Искры, и моя темная половина все еще была со мной.
Из-за подставки слышалось довольное бормотание Ойна.
Я прикрыла глаза, словно потеряв сознание. Что делать с ядом в крови? Может, попробовать способ, которым я избавилась от остатков хитанского снадобья?
Я начала ускорять процессы в организме, переживая за минуты — целые часы жизни. Мои печень и почки работали, как проклятые, обезвреживая зелье. Для моего ускоренного восприятия голос Ойна звучал вязко и низко, словно из-под воды.
Я приоткрыла глаза и попробовала незаметно пошевелить пальцами на руке. Тело снова слушалось меня. Ну что ж… никогда не делала этого, но когда-нибудь надо начинать.
Теперь нужно выжидать момент, когда Ойн будет настолько увлечен делом, чтобы не смотреть в мою сторону. Мне хватило доли секунды, чтобы схватить узкий мастерок, лежащий на соседнем столике. Так, а теперь снова «ускориться». Только так я могу тягаться с более крупным и сильным мужчиной.
Воздух вдруг становится неподатливым, как вода. Приходится преодолевать упругое сопротивление при движении. Миг — и я уже на полпути к художнику. Его рот складывается в удивленное «О!», звук словно стынет в воздухе, как муха в янтаре. Он тянется, чтобы перехватить меня… медленно… слишком медленно… Я уже за его спиной.
Дотянуться… Мастерок вспарывает горло Ойна. Кровь фонтанирует, разлетаясь тонкими брызгами, которые зависают в воздухе… так медленно…
Внезапно это тягучее волшебство заканчивается. Я отступаю назад. Тело Ойна грузно падает передо мной в лужу собственной крови.
После я обошла тело по широкой дуге и не спеша тщательно вымыла руки под настенным рукомойником. Кровь все никак не желала отмываться, оставляя ободки под ногтями. Внутри было какое-то странное опустошение.
Раньше бы я и мысли не допустила, что могу убить живое существо. А теперь? Моя темная половина даже испытывала некоторое удовлетворение от свершившегося.
Я подошла к только что законченной картине. Вот какой он меня видел?
В кресле томно возлежала молодая аристократка, как будто предаваясь послеполуденному отдыху. Талия тонкая, и откуда только взялась грудь? Волосы, расчесанные на прямой пробор, светлые локоны небрежно рассыпались по подлокотнику кресла, свешиваясь до самого пола. Бледная кожа, черные глаза, пунцовые губы и лихорадочный румянец на щеках.
Изображение слегка мерцало. Я протянула руку, — и тут же отдернула. Что-то не давало мне вернуть обратно то, что осталось в картине. Возможно, если бы я не убила художника, то могла узнать больше. Интересно, смогут ли мне помочь в храме Двуликой?
Я подошла к зеркалу, висевшему рядом с гардеробом. На платье, к счастью, крови не было. Шнуровку я слегка распустила, и сразу стало легче дышать. Это была я, и в то же время не я. Зрачки глаз расплылись почти во всю радужку. Ойн запудрил все мои веснушки и накрасил меня, так что я выглядела как женщина из веселого квартала. На виске небольшой след от горячих щипцов, а я даже подлечить себя не в состоянии…
Я намочила полотенце и как могла оттерла с лица грим. Мелки вокруг глаз расплылись и слабо поддавались, и в итоге я оставила все как есть.
После этого я спустилась вниз и постучала в дверь комнаты господина Асельфра.
— Войдите! — откликнулся старичок. — А, это вы, госпожа Твигги. О, вы так необычно выглядите, — отвесил он сомнительный комплимент.
— Благодарю вас. Господин Асельфр, а вы знакомы с начальником городской стражи?
— А как же, кто же не знает Хальра Оха. А что такое?
— И еще, скажите, с каких пор у вас живет господин Ойн?
— Да почитай с весны, как только спал снег и открылся перевал на Энну, так и въехал.
— У вас есть бумага, господин Асельфр? Или мне сходить к себе?
— Прошу вас, — протянул мне стопку писчей бумаги заинтригованный хозяин дома.
«Приветствую вас, господин Оха. Смею сообщить, что нашелся тот, кого вы безуспешно ищете с весны. Прошу прибыть в первый дом по Цветочной улице. Желательно присутствие мага Двуликой. С уважением, Т.Р.».
Он поймет, о чем я. А если нет, то он зря просиживает место на посту начальника стражи.
— Вы можете отправить посыльного с сообщением к господину Оха? Это срочно, — сказала я, протягивая записку.
— Конечно. А что это у вас с глазами, госпожа Твигги?
«Твоя смерть, если не поторопишься!»
— Ничего особенного, просто капли для глаз.
— И что только дамы не делают, чтобы казаться краше, — посетовал господин Асельфр.
