Прикрыв его одеялом, вышла в приёмную. На полках, куда стоило бы убрать все бумаги, было пыльно. Ведро я нашла, а вот где взять тряпку и воду я не знала. И что делать? Пойти к командиру? Ну, нет, думаю, на сегодня мы уже достаточно пообщались. Нужно дать передышку и себе, и ему.
Тогда… А, была ни была, выйду на улицу и спрошу у первого встречного, где тут можно набрать воды и найти тряпку. И нечего бояться, не могу же я вечно прятаться в лазарете?
Но вопреки принятому решению, я ещё несколько минут простояла перед выходом. Руки тряслись, сердце стучало так, что при желании его стуком я могла бы разбудить мирно посапывающего Фила, но назад пути не было.
Поэтому я отодвинула ткань и шагнула под солнечные лучи, и каково же было моё удивление, когда я не обнаружила ни обжигающего солнца, ни ясного неба над головой. Всё затянуло налетевшими тучами, будто на гарнизон внезапно опустилась тёмная ночь. Но ветра не было, и казалось, что воздух застыл, словно густое желе. Даже амулет сбоил, не охлаждая в нужной мере.
Бойцы же сновали между палатками, затаскивая ящики внутрь, и то и дело, задирая головы, рассматривая низко проплывающие облака.
Первый удар грома пришёлся как раз на тот момент, когда я решила проскользнуть незамеченной. Но стоило жуткому треску расколоть небо надвое, как бойцы, не обращавшие на меня никакого внимания, дружно посмотрели в сторону моей палатки.
Я с трудом подавила желание забежать обратно. И пусть тканевые стены были не надёжной защитой, а всё равно, за ними я чувствовала себя куда увереннее. Сжав в руке ручку ведра, не придумала ничего лучше, как помахать свободной:
– Всем добрый вечер, – а потом, будто так и должно было быть, я развернулась и пошла в ту сторону, где, если я правильно сориентировалась, должна была находиться полевая кухня во главе с забавным поваром – Роландом. Уж у него-то, уверена, должна быть вода.
Впрочем, в одиночестве я смогла пройти едва ли пять шагов. Меня догнал один из бойцов – не мальчишка, конечно, но всё ещё очень молодой мужчина. Возможно, даже, что мой ровесник. Или чуть младше. Он не был исполинского роста, но телосложение имел крепкое, жилистое, впрочем, как и все, виденные мною здесь боевые маги. Единственное, что отличало его от других – это тонкие длинные пальцы, музыкальные, как их ещё называют. Загрубевшая кожа потемнела от загара, кое-где даже шелушилась между пальцев, но всё это отнюдь его не портило. Скорее наоборот – добавляло мужественности.
Без обиняков он протянул мне руку и представился:
– Джейрон.
Я тоже не стала изображать смущение. В ответ протянула ладонь и легонько сжала его руку:
– Одри.
Пару шагов мужчина молчал, лишь рассматривал меня внимательным взглядом, я же делала вид, что совсем этого не замечала, наоборот, с интересом смотрела на ровные ряды палаток.
– Значит,– естественно, не выдержал Джейрон, – вы наша новая целительница?
Скрывать очевидное, не видела смысла:
– Она самая, – беззаботно пожала плечами.
Искоса заметила какую-то странную улыбку на мужских губах, а за ней проследовал вопрос:
– И надолго вы к нам?
Что? Неужели ещё один доброволец, готовый уговаривать меня отправиться в столицу?
Я недовольно скривилась и сильнее сжала ручку ведра, будто она могла дать мне сил, или терпения.
– Насовсем, – ответила, и раздражение прорезалось в голосе.
Мужчина коротко рассмеялся, а посмотрев на меня, поднял руки вверх, будто сдаваясь и повинился:
– Прошу прощения, просто… – он замолчал, раздумывая, стоит ли продолжать, после всё же решился: – Видите ли, ваша братия долго у нас не задерживается.
Усмешка коснулась моих губ, и я упрямо повторила:
– А я задержусь.
Мужчина замолчал, но я, даже не глядя на него, чувствовала, как скептически изогнулись его губы, и как во взгляде плескалось недоверие. Ничего-ничего, они ещё поймут, что ошибались. И что я не такая уж и неженка, которой кажусь на первый взгляд.
Будто спохватившись, Джейрон спросил:
– А вам что нужно? Воды?
Я приподняла ведро и потрясла им из стороны в сторону:
– Да, хотела немного навести порядок в лазарете.
Не дожидаясь разрешения, он отобрал у меня тару:
– Сейчас всё будет, а вы бы шли в палатку, иначе промокните, – после его слов, в самом деле, мне на нос упала первая крупная капля. И ветер, притаившийся, как хищный зверь и ждавший условного знака, зашумел в вышине, медленно опуская ниже и начиная трепать приспущенные флаги.
– И тряпка нужна, – крикнула в спину удаляющегося Джерома, на что он помахал ладонью над головой, принимая мою просьбу.
Я поспешила обратно к палатке и у самого входа посмотрела на небо. Оно уже было не серым, а иссиня-чёрным, и тучи торопливо накрывали гарнизон, скрывая за своей темнотой ровные ряды палаток. Обшарпанных же стен Гринварда, что высились за лагерем, вовсе не было видно, их поглотила чернота.
