Кто-то понимал мой настрой с полувзгляда, кому-то приходилось выслушивать наставления от Фила. Парнишка решил, что раз уж я выписала ему два дня покоя, то он проведёт их в лечебнице, заодно присмотрит за мной, чтобы никто не посмел обидеть. Как только он заявился наутро и сообщил мне эту новость, я сначала хотела возмутиться и сказать, что в состояние самостоятельно справиться со всеми проблемами, а потом вспомнила о Джейроне и… Согласилась. И ведь не зря, потому что без него мыслительные процессы бойцов было бы весьма сложно запустить.
Самыми приятными визитёрами были Роланд и Сайрус. Первый беззаботной болтовнёй и смешными историями, над которыми мы с Филом искренне смеялись. Сайрус же просто молчал, что тоже было благом.
К концу второго дня я так устала, что к вечеру буквально валилась с ног, но упрямо сидела на кушетке в ожидании. Надежду, что Илиас одумается и всё же придёт, я оставила сразу, но вот командир… От него я подобной глупости не ожидала.
– Не придёт, – пробормотала вслух.
Фил ушёл, когда закончился поток бойцов, и я осталась одна. Теперь на полках красовались папки, разложенные по категориям – самая большая часть тех, кто не имел никаких проблем со здоровьем. Дальше шли те, у кого имелась предрасположенность к некоторым заболеваниям. В третьей же категории находились такие, как Роланд. Их там набралось целых два человека – поварёнок и Илиас. Последнего я туда включила по умолчанию, потому что, если меня не подводит целительское чутьё, а оно подводило меня крайне редко, проблемы Илиаса были куда глубже, чем он думал.
Неужели и Артур что-то скрывает, раз не пришёл на осмотр? Или попросту забыл?
Я уже собралась идти к нему, как в приёмной послышались чьи-то голоса.
– Госпожа целительница, – вместе с остальными услышала голос командира и тут же выбежала из палаты.
В маленькой приёмной, толкаясь и прижимаясь к тканевым стенам, стояли бойцы и держали в руках коробки разной величины. Впереди всех стоял Артур, легко удерживая на вытянутых руках самый большой короб:
– Принимайте лекарства, – улыбка преобразила лицо командира, и я против воли улыбнулась ему в ответ. Впрочем, тут же спохватилась, принимаясь командовать – куда и какие коробки убирать. Пока они их расставляли их на пол и кушетку, я обратилась к Артуру:
– Опись есть?
Он, будто ждал этого вопроса, протянул мне сложенный вдвое лист, на котором, аккуратным почерком, очевидно, писала женщина, были выведены названия лекарств и их количество.
– Отлично! – обрадовалась и отправилась к одной из коробок, чтобы свериться со списком.
Когда поток лекарств иссяк, ребята вышли из приёмной и вслед за ними хотел сбежать и командир, но я остановила его, не поднимая головы от списка, что держала в руках:
– Останьтесь, вам нужно пройти осмотр.
Кажется, к такому повороту событий он был не готов. Застыл на месте, и я почувствовала, как меня прожигает его удивлённый взгляд. Пришлось отвлечься от пересчёта пузырьков и посмотреть на него:
– Или вы думали, что статус командира позволит вам избежать этого? – вздёрнула бровь и ухмыльнулась.
Он помолчал ещё немного и улыбнулся в ответ:
– Честно сказать, именно на это и надеялся.
– Боитесь целителей? – положила бумаги на стол и направилась в палату. Артур, судя по шагам, пошёл за мной.
– В некотором роде, – ворчливо отозвался мужчина.
Я постелила чистую простыню, которая была выстирана мной лично, и жестом указала на кушетку.
– Раздеваться? – теперь командир вздёрнул бровь и я, удивительное дело, почувствовала, как лицо начинает гореть.
Ну что со мной? Целых два дня я слушала непрекращающийся поток пошлых шуточек и скользких намёков, а тут от невинного «раздеваться», краснею, как юная девица. Пришлось стиснуть руки в кулаки, пытаясь привести себя в чувство:
– Да, – ответила с деланным равнодушием, – верх снимайте, штаны можете оставить.
Только договорив, сообразила, что вторая часть фразы, совершенно точно была лишней. Это же понял и командир, потому что я заметила, как его глаза зажглись лукавыми искорками и он, понизив голос, произнёс:
– Премного благодарен, а то я успел испугаться за свою честь.
Вот, теперь у меня горело не только лицо, но и шея, и уши, и, кажется, даже кончики пальцев.
Резко развернувшись, я вылетела в приёмную, бросив на ходу:
– Я сейчас.
Это был вовсе не побег, мне всего лишь нужно было взять папку. Во всяком случае, именно в этом я пыталась себя убедить, а ещё успокоить бешено колотящееся сердце и хоть как-то вернуть лицу нормальный цвет. Но ни в одном из этих направлений я не преуспела. Возвращаясь в палату, я чувствовала себя отвратительно. Мне было стыдно за собственную реакцию, и сколько бы я себе не твердила, что тело командира ничем не отличается от пяти десятков тел, которые мне уже довелось осмотреть за эти два дня… Не помогало.
Зайдя в комнату, я тихо выдохнула и состроила самое строгое выражение лица, на которое только была способна. Но выдержка едва мне не изменила – Артур лежал на кушетке, вытянув руки по швам, и прикрыв глаза.
