Простой вопрос, на который я и сама могла узнать ответ, но… Я струсила. Проверяя кровь на наличие ядов и прочих веществ, у меня не хватило духа узнать правду о сегодняшней ночи. Это было весьма малодушно, но иногда мне казалось, что, несмотря на твёрдость характера, которую я в себе тщательно воспитывала, я осталась всё той же глупой и пугливой мышкой – девочкой, неспособной постоять за себя.
Признаваться во всём этом было мучительно стыдно, но я знала, что наставница не осудит. Она должна меня понять.
Я опустилась на кровать, закрыло лицо руками, и глухо произнесла:
– Я не знаю.
Между нами повисла тишина, затем Аделия шумно вздохнула и присела рядом со мной, притягивая ближе и легко поглаживая по спине.
– Хочешь, я посмотрю?
Наверное, стоило бы отказаться, но я не могла представить, как пережить всё это в одиночестве, если подтвердятся худшие опасения.
– Хочу, – прошептала едва слышно.
Аделия больше ничего не произнесла. Она уложила меня на кровать, и опустила руки на живот. Я, кажется, вовсе забыла, как дышать в эти мгновения, и зажмурилась так сильно, что перед глазами заплясали разноцветные круги. Секунда, вторая, третья…
– Всё хорошо, – не открывая глаз, поняла, что она улыбается.
И улыбнулась в ответ, а ещё почувствовала, как по щекам катятся слёзы.
– Ну, всё, не плачь, – наставница помогла мне сесть и крепко прижала к своей груди. – Всё наладится, вот увидишь.
Я слушала её, и даже понимала смысл сказанных слов, но успокоиться не могла. Слёзы текли и не желали останавливаться.
– Милая, – Аделия отстранилась и заставила меня посмотреть ей в глаза, в них я тоже увидела слёзы, и от этого стало лишь отвратительнее, – мы обязательно накажем эту ненормальную семейку. И сделаем это так, что тебе не придётся отмываться от грязи, в которой они намереваются тебя вывалять. Ты мне веришь?
Верю, ей я всегда верила. Ведь если бы не наставница, то вряд ли бы из меня вышло что-то толковое.
Кивнула и сделала судорожный вдох, пытаясь взять себя в руки.
– Вот и умница, – Аделия вытерла мне слёзы и улыбнулась куда смелее. – А теперь давай примемся за дело.
– К слову, – попыталась отвлечь себя, да и наставницу заодно. – Как вы узнали, что…
Аделия махнула рукой:
– Так магистр Амбо сразу же сообщил нам.
Несмотря на все трудности и злоключения, меня окружают замечательные люди, которым я безмерно благодарна.
Спустя час мы собрали всё. Не так уж и много вещей я набрала за два последних года. Будто чувствовала, что надолго здесь не задержусь.
Прежде чем выйти в коридор, я зашла в ванну и вымыла лицо холодной водой. Не хочется, чтобы хоть кто-то понял, что я лила слёзы. Нет, из академии я выйду с высоко поднятой головой.
Винсент вместе с Айроном ждали нас у корпуса. Мальчишка лежал на лавочке, высоко задрав ноги, и что-то пальчиком рисовал в воздухе, а вот магистр Райт стоял, прислонившись к стене, и прикрыв глаза.
– Мы готовы, – с напускным весельем произнесла Аделия, и её муж тут же сорвался с места, чтобы забрать у нас сумки.
Айрон подскочил следом за отцом и крепко схватил меня за руку.
– Ты погофтишь у нас? – спросил он, заглядывая в глаза. И столько надежды было в его взгляде, что я вновь почувствовала, как подступают слёзы. Этого ещё не хватало! Совсем в нюню превратилась.
Я присела возле него, чтобы оказаться на одном уровне и со вздохом призналась:
– Не сегодня, мой хороший. Но скоро я обязательно приеду к вам в гости.
Лгать было нехорошо, но иного выхода я сейчас не видела.
Айрон недовольно поджал губы, но руку мою не выпустил и потянул вперёд. Только подойдя к воротам, я позволила себе оглянуться. Монументальное здание академии взирало на меня с немым укором, будто осуждало мою трусость. Но я была не готова к борьбе. Пока что.
Скользнула взглядом чуть левее и увидела его – Витора. Парень стоял в тени дерева, но даже с такого расстояния я видела, что он улыбается. Чтобы не доставить ему удовольствия, я улыбнулась в ответ, и одними губами прошептала:
– Я вернусь.
Улыбка с его губ пропала, я же, отчасти удовлетворённая тем, что смогла омрачить его беспредельную радость, развернулась и пошла к карете.
Спустя два дня я стояла у двухэтажного безликого здания. Краска от времени поблёкла и я с трудом угадывала, какого цвета оно была изначально. Красного? Рыжего? Или вовсе коричневого? Сейчас оно было просто грязным.
На окнах решётки, у ступеней боевые маги в форме – живые истуканы, не реагирующие ни на барышень, что расхаживают возле них, в попытке привлечь внимание, ни на снующих туда-сюда горожан.
Я ещё с минуту потопталась перед ступенями и, наконец, решилась. Подошла вплотную к дверям и протянула записку, оставленную мне Винсентом.
Её принял старший из магов, равнодушным взглядом пробежался по написанному и, посмотрев мне в глаза, осведомился:
– Ваше имя?
– Одри Эвертон, – представилась тут же.
