Киневард с трудом поднял голову посмотреть на человека, облившего его. Если б была возможность, он бы нагло улыбнулся. Но губы были разбиты. Один глаз заплыл и почти не видел. С волос капала вода, попадая в глаза.
— Не ожидал, что ты так глупо попадешься, — все еще с ведром в руках на него смотрел Алекс. Бенедикт скривился, разлепил разбитые губы.
— Рас уш все видел, пошему не пришел раньше? — кое-как произнес он, шипяще. Стараниями Аддисона его рот лишился минимум одного зуба. Более точно Бен сказать не мог — слишком все болело.
Бертольт достал нож, разрезал веревки.
— Я вообще не собирался тебя спасать.
— Тогда што ты шдесь делаешь? — потирая затекшие руки, произнес он. Слова давались с трудом, но он не показывал вида. В помещении было холодно, а мокрая одежда лишь быстрее охлаждала тело — Бенедикт был в футболке и брюках, остальное забрали, чтобы тщательнее обыскать. Даже его любимый нож из голенища сапога. Но он все равно не смог бы им воспользоваться, привязанный к стулу. Сейчас его больше досадовало не отсутствие оружия, а то, что его же нож всадили в его тело.
— Подумал, что Аэтель очень расстроится, если я принесу тебя по кускам. — Он посмотрел на раны собеседника, прикидывая его состояние. — Сдается мне, что ты ей нужен со всеми конечностями.
Бен промолчал.
— Идти сможешь?
— Как будто у меня ешть выбор, — не сдержался и скривил в ухмылке разбитые губы брюнет. Поморщился.
Бертольт помог ему подняться и, подставив плечо, повел мужчину к выходу.
— Знаешь, а внешность обманчива, — заметил парень. — С виду худой, а весишь больше слона.
— Я вообще-то иду шам.
— Да как же! — усмехнулся Алекс. — Стоит мне отойти от тебя ты рухнешь на пол.
— Я выношливее, чем ты думаешь.
— Это ты Аэтель на уши будешь вешать, — ответил Бертольт, стараясь подстроиться под шаг Бенедикта. Они медленно приблизились к дверям — рана в бедре начала кровоточить. — Тебя нужно показать врачу.
— Нет времени. Нам надо быть на юшной границе черес три дня.
— Такой скоростью не обладает ни один транспорт. До границы шесть дней пути, — покачал головой Алекс.
— Будем ехать без оштоновок.
— Будем? — с усмешкой повторил Алекс. — Ты не в том состоянии, чтоб вести машину. У тебя один глаз, по-моему, вообще не видит.
— К утру приду в себя.
— К какому? — иронично обронил русоволосый. — К этому ты определенно не успеешь. Скоро будет светать.
Они вышли на улицу. Помещение, в котором держали Бенедикта, оказалось амбаром, за которым он не так давно прятался. И по расчищенному снегу и следам шин на дороге, становилось понятно, что он еще использовался и как гараж. Жаль, что сейчас там не стояло машины — уйти было бы легче.
Но в основной дом вернуться все равно придётся.
— Ты всех защистил?
— Так сказал, будто трое противников опасны для нас.
— В шмысле трое?! Шорт восьми! Ты не перештаешь меня удивлять, Бертольт! И это далеко не комплимент. Щем ты тогда занимался пока меня ишбивали?
— Побереги воздух. Удача же при нас!
— Мне нушно забрать мои вещи.
— Без них обойдемся.
— Бес них нет смысла возвращаться! Надеюсь, они еще не избавились от записи.
— Они все забрали в дом. Почти все уехали. И, похоже, оставшиеся тоже собираются это сделать.
— Нужно забрать запись.
Бенедикт двинулся в сторону дома, но парень дернул его в сторону, увлекая за амбар. Лекс припечатал его к стене, со злостью сверля взглядом.
— Ты с ума сошел?! Тут бегают вооружённые солдаты! Если сунемся в дом, нас поймают! Не горю желанием сидеть в том гараже связанным.
— Не перешивай, брать в плен нас уше не будут.
— А это еще хуже! Валим отсюда. За амбаром чисто.
— Я вернусь в дом. Бес улик все напрашно.
— Помереть не терпится?
— Это моя работа.
— Работа — сдохнуть из-за какой-то записи?
— Тебя не дершат.
— Так и хочется тебе вмазать, только ты скорее сразу отключишься. Не хочу таскаться с твоим бессознательным телом.
— Ты меня ошвободил, на этом мошешь остановишься.
— Ну ты сам меня вынудил, — бросил Лекс, довольно оскалившись, и впечатал кулак в живот Бенедикту. Брюнет согнулся, качнулся и сполз по стене в снег. Русоволосый снял куртку, оставшись в светлом свитере, кинул ее на Киневарда. — Что нужно искать?
Но тот все еще пытался выровнять дыхание. Александр опустился на корточки рядом.
— И в таком состоянии ты собираешься идти за записью? У тебя даже сил нет встать, не то, чтобы обороняться, если засекут.
— Камера, — Бен с трудом сел, облокотился о стену. Тело напоминало о побоях каждым вздохом. — Наверху, под штупенькой. Похоша на овальную пуговишу. Если ее не нашли.
— Сиди здесь! — приказал русоволосый, поднимаясь.
Бертольт вытащил из кобуры пистолет, тихо выругавшись под нос, выглянул из укрытия. И пригнувшись кинулся к дому, стараясь не высовываться выше снега, наваленного вдоль расчищенной дороги. Бен медленно встал на ноги, решая стоит ли последовать за ним. Но понимал, что сейчас в своем состоянии может только мешать. Да и оружия у него не было, если придется вдруг отбиваться. Все забрали, когда оглушили его.