Отчаяние захлестывало ее. Она понимала, что ничего, абсолютно ничего не сможет сделать, чтоб помешать императорским планам.
— Почему из-за того, что он отказался от меня, у меня отнимают ребенка? Это несправедливо!
Аксён остановился. Посмотрел на нее через плечо. И двинулся дальше.
— Он сам не хочет менять свою жизнь. Так почему расплачиваться должна я?!
Лишь дверь за девушкой закрылась, Себастьян, вытянув подушку из-под головы, запустил ее куда-то в комнату. Хотелось разнести все к чертям. Но он понимал, что ничего это не изменит. Лишь может немного опустошит его банковский депозит — Аксён наверняка выставит ему счет за поломанную мебель.
Себастьян сел в постели. Он уже устал сидеть в этой комнате. Один. Единственным его не частым собеседником был лишь Джозо. И то он приходил, чтобы свалить на него бумажную работу, которую брюнет не особо любил. Но Ваейрд понимал, что это неотъемлемая часть обязанностей командующего. И нужно к этому привыкать, если еще планировал занять эту должность. Себастьян откинул простынь и встал с постели.
Сколько еще Аксeн собирался держать его здесь?
Не прикрываясь, мужчина скрылся в ванной, мельком взглянув на свое отражение в большом зеркале. Одна ошибка чуть не стоила ему жизни. Там, в холодном амбаре, когда его тело использовали вместо груши, он задумался о семье. Не раз Энвор задавал ему такой вопрос, и он неизменно отвечал, что это ему не нужно и старался уходить от разговора. Марин думал, брюнет ещё переживал из-за сестры и не настаивал. Хотя причина была в другом. В отличие от Энвора с Веленой он помнил свое детство. Бен попал в приют уже в семилетнем возрасте и до того момента, как его заметил Аксён в один из своих визитов, старался не вспоминать первые прожитые годы. Это казалось странным, но он их помнил лучше, чем время, проведенное в приюте.
Помнил, как мать светилась, когда отец был рядом. Улыбка не сходила с ее лица, то и дело звучал ее звонкий смех. Всегда, когда родители были вместе, они почти не отходили друг от друга. Казалось, искры летают вокруг них. Он был еще мал и не сосем понимал, что родители делали за закрытыми дверьми. Ему казалось, что мама там плачет. Но она никогда не жаловалась и всегда так же ярко улыбалась.
А потом проходил месяц-другой, и отец уходил, забирая с собой смех и улыбки матери. Она улыбалась. Но глаза переставали лучиться светом. И на вопросы ребенка, когда вернется папа, отвечала, что он не придет. Он ушел.
Помнил ее истерики и слезы. Помнил, как она приводила других мужчин. Но стоило им уйти, как она снова одна закрывалась в комнате и плакала. Надолго никто не задерживался в ее жизни.
А потом снова появлялся отец. И возвращал улыбки и смех. Но это опять было ненадолго. Он вновь уходил. И с каждым разом его появление было все короче. Появились ссоры.
Мальчик рос, и не понимал, почему отец уходил. А если уходил, для чего возвращался? Не понимал слов, которыми называли его мать соседи. Не понимал, почему она каждый раз принимала этого мужчину обратно.
А потом вдруг что-то в ней изменилось. Все та же грусть стояла в глазах. Но она перестала плакать. Лишь повзрослев, Себастьян понял — мать просто смирилась. В то время состоятельный мужчина пытался добиться её внимания. Он покупал женщине одежду, украшения, цветы. Возил в рестораны, музеи и театры. Ни разу не закрывался с матерью в комнате. Он вообще надолго не задерживался в их квартирке. И на мальчика никогда не обращал внимания.
Это продолжалось недолго. В один день женщина собрала вещи ребенка.
— У тебя будет новый дом, — говорила она, ведя сына под руку. Даже сейчас Себастьян помнил почти слово в слово то, что говорила ему эта женщина перед тем, как оставить у двери приюта.
— У каждого из нас будет новая жизнь. Здесь у тебя появятся друзья. Может быть, будут новые мама и папа.
— У меня есть ты, — не понимал мальчик, почему у него должны быть новые мама и папа.
— Я не могу остаться с тобой.
— Ты уходишь? Почему мы не можем пойти вместе?
Она присела перед ним, поправила темную челку, открывая лоб.
— Это сложно объяснить, Бени. Но я надеюсь ты меня когда-нибудь поймешь.
— Что пойму?
— Я не могу взять тебя с собой. Фредерик не хочет. А я… я устала так жить. Я задыхаюсь. Задыхаюсь от отношений с твоим отцом. Я хочу быть счастлива. А Фред любит меня.
— Я тоже люблю тебя.
Женщина лишь покачала головой, понимая, что ребенок ее не поймет. И постучала в дверь.
Столько лет прошло, а Себастьян до сих пор не понимал, как можно было променять своего ребенка на мужчину и красивую жизнь.
Став Стражем, он вернулся в старый дом. Он не знал, как найти женщину, что родила его. Да и не стремился разыскать ее. Бенедикт просто пытался понять. Понять, что за отношения у нее были с его отцом. Понять, почему она выбрала не его, своего сына.