— Аня, ты готова работать? — заставив сдвинуться Петра и Кира, сидевших лицом к нам, устроилась на краешке их сиденья Людмила Викторовна.
— Нет, — едва слышно выдохнула Филоненко, но тут же добавила, — но я справлюсь.
— Это — хорошо, — ободряюще улыбнулась ей Людмила Викторовна. — Если поймешь, что с чем-то не справляешься, не стесняйся жать желтую кнопку. Я буду держаться поблизости, одних вас не оставлю. И еще, — ее тон стал более серьезным, — работаем без перерыва, до последнего пострадавшего. Когда будешь проводить нейтрализацию, рассчитывай, что через тебя пройдет не меньше, чем тридцать-сорок человек. Поэтому свое воздействие ты должна дозировать очень четко. Отвести от черты с расчетом, что реальную помощь ему окажут не раньше, чем через час.
Несмотря на отношение к Ане, в этот момент я ею гордилась. Только сидела бледная, как смерть, но тут же взяла себя в руки, полная решимости сделать все, что от нее требовалось.
Я чувствовала, что внутри у нее все совсем не так, но…
Вряд ли ошибалась, если у каждого из сидевших в автобусе, включая Людмилу Викторовну, внутри было совсем не так. Массовое отравление!
Это какой же надо быть сволочью, чтобы обречь столько людей на подобные мучения.
Острая почечная недостаточность… Неважно, что знала я об этой проблеме немногим больше, чем обыватель. Одного сочетания трех слов было достаточно для понимания, какими могут оказаться последствия.
— Теперь ты, — возвращая в реальность, Людмила Викторовна перевела взгляд на меня. — Диагностическую магему делаешь ты. Оценку — все трое. Решение о статусе пострадавшего принимаете совместно. Старший — Петр.
В ответ кивнула. Не скажу, что стало легче, но все-таки оказаться в роли судьи, выбиравшему, кому — жить, а кому — нет, я была еще не готова.
— Ну, если все понятно…
— Людмила Викторовна, — перебила я ее, не пропустив, как напряглись братья Орловы, — в главном общежитии Университета живет Илья Воронцов.
Ее взгляд стал нечитаемым. Лицо на мгновение закаменело… Одноклассник ее дочери. Княжич и возможный наследник рода Воронцовых…
— Я возьму на контроль, — наконец, произнесла она, поднимаясь и, больше ничего не сказав, ушла на свое место.
Стекла у автобуса затемненные. С той стороны ничего не видно, с этой все выглядит нереальным, словно фильм в плохом качестве. Все мрачно и похоже на детскую поделку: криво вырезанные из бумаги фигурки, наклеенные на грязный картон. А еще и дождь… Закончился он утром, но небо все еще оставалось заляпанным тяжелыми, неуклюжими тучами.
— Саш… — сидевший напротив Кир наклонился, положил ладони мне на колени.
Оторвав взгляд от того, что творилось за окном, посмотрела на него.
Дорога, по которой ехали, была практически пустой. Лишь военные машины, с сидевшими в них бойцами, обгоняли нашу колонну, стремясь куда-то к центру города.
А еще отовсюду доносился звук сирен, вопивших на разные голоса, а тротуары перекрывали вооруженные патрули.
Мне бы поговорить с кем-нибудь из тех, кто обычно вселял уверенность, но…
Несмотря на пример Ивана Струпынина, чей дар проснулся и стабилизировался в ситуации ЧС, все, к чему готовила нас Людмила Викторовна, казалось чем-то далеким. Да, случалось и обязательно еще случиться, но…
Я была уверена, что к тому моменту, когда потребуется моя помощь, уже буду готова ее оказать. Узнаю больше, чем знала. Наберусь опыта. На манекенах отработаю все, что необходимо. Натренирую скорость создания магем. Разберусь с нюансами, о многих из которых даже не имела ни малейшего представления.
Да просто стану старше!
— Саш, — привлекая внимание, Кир слегка сжал колено.
Так до конца и не вынырнув из переживаний, тяжело вздохнула. Передернула плечами от побежавших по спине мурашек.
— Страшно, — произнесла я, спрессовав в одно слово все свои переживания.
— Всем нам страшно, — явно через силу улыбнулся он. Оглянулся на Людмилу Викторовну.
Я тоже посмотрела на нее и кивнула. Юля не жила в общежитии, но в безопасности ли она сейчас?!
Попыталась прислушаться к собственному дару… Тот не молчал, но тревоги было так много, что и непонятно, от беспокойства за кого набатом билось сердце.
— Я справлюсь, — заставляя себя верить в то, о чем сказала, перевела я взгляд на Кира.
— Мы — справимся, — поправил он меня.
И я согласилась. Мы — вместе. И по-другому быть не может!
Здание Университета — тридцать шесть этажей в центральной части и по восемнадцать в боковых. Дальше стадион, парк с небольшим искусственным озером. Еще дальше то самое общежитие, объявленное сейчас местом чрезвычайной ситуации.
Точнее, студенческий городок — шесть двенадцатиэтажных корпусов, соединенных между собой переходами. В каждом комбинат бытового обслуживания и столовая. Неподалеку два кафе и молодежный клуб.
Либо меня подвела память, либо информация на портале, на котором я ее обнаружила, оказалась недостоверной, но по данным, которые нам сбросили на браслеты, в главном общежитии Московского Императорского университета проживало семь тысяч восемьсот семьдесят студентов. Часть из них до конца сентября находились в полевых лагерях. Проходили военную подготовку.
