— Что она кричала? — «порадовал» Кирилл меня неожиданным вопросом. А взгляд был таким, что и не захочешь, а расскажешь даже о том, чего не знала.
Императорский род… Властность у них была в крови. И хорошо, что до этого момента Кир ее в отношении меня не демонстрировал.
— Я даже не поняла, — скривилась я, намекая, что тема мне крайне неприятна. — Что-то про ублюдка. Про императорскую подстилку.
— И все? — нахмурился Кир.
Столь откровенно лгать мне не хотелось, но Андрей категорически запретил упоминать кому бы то ни было о возможной причастности князя Салтыкова к смерти мамы.
Пришлось сначала качнуть головой, а потом найти достаточно разумное объяснение, надеясь, что Кирилл поверит:
— Может и говорила, но я ничего не слышала. Действовала на автомате.
Похоже, убедить его в том, что ничего не помню, удалось. Хоть и не сразу, но он кивнул, соглашаясь, что так действительно могло быть.
— Вы встречаетесь?
Аудитория оказалась закрыта. Чтобы уткнуться в учебник, повторяя прошлую тему, пришлось устроиться на широком подоконнике.
Кир был прав, я помнила заданное практически наизусть, но…
Перфекционисткой я себя не считала. Просто начала понимать, как это, когда от тебя зависит чья-то жизнь.
Знала об этом и раньше, но…
Между теорией и практикой — огромная пропасть. Знать — одно. Прочувствовать, пройдя через страх, беспомощность, осознание, что кроме тебя этого никто не сделает, другое.
— Что? — оторвавшись от схемы малого и большого кругов кровообращения, недоуменно посмотрела я на стоявшего напротив Ивана.
Когда он подошел, я даже не услышала. Не увидела — тоже.
Впрочем, это даже и не удивительно. Профессор, который вел у нас анатомию, был дотошен и мелочен. Так что таких, как я, ничего не слышащих и не видящих, в этом коридоре находилось достаточно.
— Вы встречаетесь? — глядя на меня с каким-то напряжением, переспросил Иван.
Я вздохнула. Только разборок мне сейчас и не хватало.
— Ты про Кирилла?
Когда Иван кивнул, закрыла учебник и, положив его в сумку, поднялась.
Ситуация была не самой приятной, но в чьих интересах он действовал, было понятно. Игорь, с которым его связывала пусть и не дружба, но приятельские отношения — точно.
Зря беспокоился. О том, что Кирилл и Петр — мои двоюродные браться, Игорю было известно.
Жаль, Иван об этом не знал. Не стал бы сейчас выяснять отношения.
— Нет, мы не встречаемся, — твердо произнесла я, не пропустив, появления поднимавшейся по лестнице Анны.
Та тоже заметила меня, ускорила шаг.
В отличие от остальных одногруппников, о нападении ей было известно — информацией поделился Петр. Ну и я рассказала кое-что. Правда, обойдясь без подробностей.
Иван на миг оглянулся, недовольно посмотрел на меня. Похоже, хотел еще что-то спросить, но понимал, что уже не успеет.
С этим он не ошибся. Анна подошла стремительно. Бросив сумку на подоконник, схватила меня за плечи, развернула. Потом еще раз. Еще и провела руками сверху вниз, проверяя, нет ли повреждения.
И все так сосредоточенно, что я едва не расхохоталась. Ведь говорила ей, что со мной все в порядке. Да и дежурные целитель не позволил бы покинуть Академию, посчитай мое состояние сомнительным.
— Ты чего? — удивился ее поведению Иван.
— А ты не знаешь? — тут же вскинулась Анна.
Остановить ее я не успела:
— Так на Сашку же напали вчера. Если бы не охрана…
Судя по всему, разговор по душам с Киром был сегодня не последним. Как только тезка и Игорь узнают о моих приключениях…
Мысль о том, что вечер после таких откровений окажется весьма веселым, была панической.
Тот случай, когда без надежды на спасение.
Стол был завален бумагами. Это нервировало, но слегка. Больше беспокоило другое.
Свидетельства вины Ушаковых лезли из всех щелей. Стоило только копнуть глубже. Связи. Контакты. Встречи. Заинтересованные лица. Договора и договоренности…
Все было в тему, но…
Чтобы устроить шумиху, этого вполне хватало. А вот для обвинений…
В последнее время Андрей в этом сомневался. Скорее, было похоже на то, что кто-то очень грамотно забрасывал их уликами, тщательно вырисовывая картину подготовки теракта и выставляя злым гением старшего сына погибшего князя, то ли тронувшегося после смерти жены, то ли двинувшегося на почве фанатичной тяге к фармакологии.
Стрельников был с ним согласен. И от того зверел, что было ему совершенно не свойственно.
Но по Стасу его состояние было практически не заметно. Если не знать, на что именно смотреть.
Андрей знал.
Знал он и о возможных последствиях подобного душевного раздрая своего заместителя. Они, конечно, не боги, но…
В том, что Стрельников дотянется до всех, он не сомневался. Не один, конечно, дотянется, всей командой, которую тщательно подбирали и готовили столько лет.
Магофон пискнул, напоминая о себе. Андрей достал аппарат, посмотрел пришедшее сообщение.
И ведь ждал…
Сердце дернулось, пропустило удар и снова забилось ровно.
Ждать-то он, ждал, но…
Набрал номер Трубецкого Андрей на автомате. Тот ответил сразу. Тоже… ждал?!
— Конвой вышел, — переведя магофон в видеорежим, произнес Андрей. — Сопровождение два-два.
