«Вы не споете ли нам, Муравьев?По-итальянски славно вы поете».— Ну что ж, извольте, я всегда готов.Но не сорваться б на высокой нотеУнылому певцу — на эшафоте!«Oh, dans la maison du pendu… Без дальних словНачните. Тише, господа, вниманье».И песня полилася, как рыданье,Полночное рыданье соловьев.Был душен, черен полог летней ночи,И напряженно в тьму глядели очи,Чтоб будущего приоткрыть покров.Италия горячая вставалаНа полный сладкозвучный чудный зов.Лилася песня, страстно колдовала,Зачем же жизнь нельзя начать сначала,Бездумными и счастливыми быть,И не рыдать в темнице, а любить…Душа внезапно словно обнажиласьОт мелкого, что зарослью обвилосьВокруг нее, и видно стало дно,И в глубине прозрачной то одно,Из-за чего и стоит жить на свете,Из-за чего так горько умереть…Все слушали, притихшие как дети,И каждый думал с болью о своем.Умолк и молодой Бестужев-Рюмин,Он был порой слишком болтлив и шумен,Он был рожден, чтоб верить и горетьИ зажигать других своим огнем,Огнем наивного энтузиазма,Но он замолк, и горло сжала спазма,И он бесшумно горько зарыдал,Весь сотрясаясь, исходя слезами.Он жить хотел и смерти он не ждал,Хотел еще насытить сердце днями,Чтоб умереть не скоро и в свой срок.А Якубович думал: «это рок».И слушал, слушал, пальцы сжав до боли,Как будто вел азартную игруИ бросил всё на ставку: жизнь и волю.Он жить хотел, быть гостем на пиру,Где звон мечей и страсти роковые.Но, Боже, страсти знают лишь живые,А смерть, как шулер, всё возьмет к утру!А июльская нестынущая ночьИх пологом горячим обнимала…Рыдала песня, сладостно рыдала,Чтоб выпеться до дна и изнемочь.<p><strong>«Россия Николая»</strong></p><p><strong>1. «Скучна Россия Николая…»</strong></p>Скучна Россия Николая,Бескрылой силою сильна.Всех внешних недругов пугая,Внутри развращена, больна,Но миру робкому — покаЕе недуг точил незримо,Она казалась великаБезрадостным величьем Рима.<p><strong>2. Старуха Волконская</strong></p>Косная, грузная, грубая жизнь недвижима.Дух отлетел, цепенеет тяжелая плоть.Словно дыхания пар на зеркале, стер их Господь,Вместе с мечтой их развеял, как призраки дыма.Всё неизменно навек, и старуха Волконская, мать,В день, когда сына ее заковали в железа,Мать с улыбкой застывшей силы нашла танцеватьВ первой паре с царем застывшее pas полонеза.<p><strong>3. Ермолову</strong></p>
