— Хм? — Игорь опустил голову, уклоняясь от куска стены, который чёрно-белый Синкэн запустил в него со сверхзвуковой скоростью.
— Только что вы поглотили энергию трёх доспехов.
— Верно, — вспомнил Игорь про уже поверженных противников. Юноша к ним прикоснулся, чтобы впитать их силы, как тогда, в первый раз. Сперва ничего не произошло, но Маргарита затем пояснила юноше, что нужно сперва немного подождать. Переварить новообретённую силу.
— Чтобы впитать всю эту энергию вам нужно подождать примерно неделю, Мастер.
— Так долго? Какая морока. А как, ты говорила, её можно выплеснуть?
— Это довольно простая процедура, Мастер, просто…
Спокойный женский голос поведал Игорю, что нужно делать, пока сам юноша изящно вилял в своей громоздкой броне от снарядов чёрно-белого доспеха. Самое прискорбное в этой технике, что после её использования вся накопленная сила исчезнет. С другой стороны, если всё получится, Игорь добудет ещё более сытную добычу в лице почти Национального Достояния… Да и вариантов сейчас было немного…
Наконец юноша всё понял и пристально посмотрел на чёрно-белый доспех, который как раз рассвирепел и встал с коленей.
Пора!
Игорь направил бушевавшую внутри себя ману в контрольную печать брони, и сразу же вырезанные на спине у Воланда буквы вспыхнули чёрным пламенем…
Вспыхнули буквы на спине чёрного великана: «Voland». Вспыхнули и стали меняться. Первой изменилась V — она перевернулась, раздвоилась и сделалась пылающей M. И сразу за ней стали перевоплощаться остальные, брызгая искрами: Е,P,H
I,
S,
T,
O…
Буквы засияли, заревели, и вместе с ними загремел весь мир. Игорь ощутил невообразимую силу. Он посмотрел на высокие небеса, и ему показалось, что стоит просто пожелать, и он окажется среди этого неба, на высоте, где обитают боги. Стоит махнуть рукой, и небо вспыхнет пламенем, и растает голубая эмаль, и белые облака сделаются гремучими дымными гигантами…
Вспыхнет всё,
и грянет грохот,
содрогнётся целый мир…
В руках Игоря появилась невообразимая мощь. Весь мир в его руках и вдруг — удар под дых и слабость в животе. Игорь закачался, он едва не упал. Юноша пришёл в себя и опомнился. Силы его таяли, страшная слабость разверзла свою пасть.
Он, казалось, стоял высоко в небе, на деревянной дощечке, которая постепенно сгорала, открывая под ним чёрную бездну забвения. Времени было немного, понял юноша, и бросился вперёд.
А чёрно-белый Синкэн в это самое время вздрогнул и вскинул голову. Что-то произошло. Он посмотрел на свои руки, на них заблестели зелёные искры — тёртые изумруды. И постепенно, с ног до головы его захватило зелёное пламя… Оно было таким ярким и слепящим, что своим светочем затмевало даже солнце, и казалось поэтому, что был уже не полдень, а вечер.
Когда Отори Кэидзан заметил это зарево, он сразу же вырвался из рук Губернатора, который пытался поставить его, дряхлого, разбитого старика на ноги, и прильнул к балкону. Глаза мужчины заблестели, и он зашептал, как безумец:
— Оно… Это оно… Пламя жизни! Великая жертва!
Лицо старика раскраснелось. По нему побежали быстрые слёзы. Каждая слезинка сверкала зеленоватым огоньком. Теперь же на фоне старика Губернатор казался бледным и слабым:
— Убей эту тварь, Ханако… — закричал Кэидзан во всё горло. — УБЕЙ ЕГО!
Отори Ханако своего деда не слышала, разумеется. Даже в броне она не могла расслышать что-то настолько далёкое, да и не слушала девочка.
И всё же что-то странное произошло после этого выкрика. Чёрно-белый доспех стал совершать непонятные действия. Сперва он выкинул руку, и вдруг в неё опустилось его оружие — тати. Потом он занял образцовую стойку.
Девочка внутри доспеха ничего не понимала. Как будто не она всё это делала, а он, Он.
Гэндзин сам по себе… В то время как Ханако внутри него превратилась в безвольную батарейку, жизненные силы которой сгорали прямо на глазах, в сиянии изумрудного пламени. И вот сквозь это пламя вырвался ужасающий огненный демон, его молот врезал по тати, и весь мир закружился и завертелся, словно в экране телевизора, который привязали к колесу машине и пустили её по дороге вниз…
…На склоне одной из гор неподалёку от города в это время катила повозка. За нею сидел старичок, сидел и поглядывал то на дорогу, но на высокий утёс, с которой открывался вид на просторную низину и на город. Вдруг раздался грохот, взмыли птицы. Старичок удивился, прищурился, и спустя всего секунду вытаращил глаза. Он потянул за вожжи, спрыгнул с повозки и встал у самого склона.
Упал на колени.
Город, весь город, от одного края до другого, многие километры вдруг пересекли пылающие линии.
Огненный символ.
Громадный перевёрнутый крест…
…
…
…
— …Мастер, вы меня слышите? Приём… Приём…
Игорь проснулся от ясного голоса второй Маргариты. Приём… Приём… повторяла она монотонно. Затем был запах — страшный, жгучий серный смрад, пронзающий нос, наполняющие горло и лёгкие.
Юноша выдохнул.
— …Приём.
— Я слышу, вторая.
— В таком случае я рекомендую вам срочно открыть глаза, мастер.
