В одну секунду я вернулся в прошлое на двадцать лет назад, в тот день, когда Рондина и я прятались в одном сарае во Франции, а снаружи нас искали партизаны. Сильный ливень смыл наши следы. Убедившись, что мы в безопасности, мы начали танцевать от радости, и эта вакханалия закончилась неистовыми объятиями. Она плясала на земляном полу, сбрасывая с себя одежду.
И теперь она стояла так же, сжав гордый рот, и дрожь проходила по ср телу — только на этот раз дроя^ь ненависти.
— Да. неплохо. Хирурги проделали большую работу. — Мне было нелегко говорить холодно и деловито. — Парафиновые впрыскивания, невидимые швы, строгая диета, регулярная гимнастика и массажи могут стереть следы многих лет. но воспоминаний они не уничтожат.
Я отступил, рассмеялся и повернулся к двери.
Я услышал, как она что-то проговорила, подавив рыдания, потом окликнула меня:
— Тайгер, повернись.
Я подчинился. В руке она держала пистолет, а сумочка лежала открытой в кресле.
— Я могу убить тебя, если захочу.
— Нет. не можешь, ты слишком многое забыла. — Я вынул обойму из кармана и швырнул к ее ногам. — Вот. держи. Попробуй с заряженным, если хватит силы воли.
Она изумленно посмотрела на бесполезный кусок железа в руке, зарыдала как ребенок и опустилась на колени, закрыв* лицо руками.
В этом была вся Рондина. Больше всего она огорчалась, если ее перехитрили.
