Какое-то время Босх смотрел на Лока, затем перевел взгляд на книжную полку позади него. Он увидел, что там стоят книги, написанные хозяином кабинета, с его именем на корешках. Многие из них — в нескольких экземплярах. Босх насчитал пять одинаковых книг — «Черные сердца», о которой Лок говорил на процессе, и три экземпляра книги под названием «Частная интимная жизнь общественной порнопринцессы».
— Вы писали о порнобизнесе?
Лок открыл глаза.
— Да, я написал эту книгу перед «Черными сердцами». Вы читали ее?
— Нет.
Психолог вновь опустил веки.
— Конечно же, нет. Несмотря на завлекательное название, это скорее учебник. По нему занимаются студенты. Когда я последний раз говорил со своим издателем, он сказал мне, что эта книга продается в книжных магазинах ста сорока шести университетов, включая университет Гопкинса. За два года она выдержала четыре издания и до сих пор раскупается. Хотите почитать?
— С удовольствием.
— На обратном пути вы будете проходить мимо студенческой книжной лавки. Она там продается. Только должен вас предупредить: она дорогая. Тридцать баксов. И не очень простая для понимания.
Босха неприятно удивило, что Лок не дал ему один из экземпляров, стоявших на полке. Может быть, доктор так по-детски отомстил Босху за то, что тот отказался допустить его к наружному наблюдению? Интересно, как объяснила бы такое поведение Мелисса, специалист по детской психологии?
— Что касается нашего подозреваемого, тут есть еще один момент. Даже не знаю, какие выводы можно будет из этого сделать.
Лок открыл глаза, но по-прежнему не шевелился.
— Примерно за год до того, как начались убийства Кукольника, он развелся. В деле о разводе есть свидетельство его жены, что между ними исчезла половая близость. Это вам что-нибудь говорит?
— Они перестали трахаться?
— Полагаю, что да. Правда, в судебных документах такого слова нет.
— Это может подойти. Впрочем, честно говоря, мы, психоаналитики, умеем подогнать под наши прогнозы абсолютно все. Однако в данном случае можно предположить, что ваш подозреваемый стал импотентом по отношению к своей жене. Она не соответствовала той эротической модели, в направлении которой он двигался. Фактически она оказалась для него пройденным этапом.
— Значит, по вашему мнению, это не является причиной, по которой можно снять с него подозрения?
— Наоборот. По-моему, это — дополнительное свидетельство того, что в нем происходили серьезные психологические сдвиги.
Обдумывая услышанное, Босх попробовал представить себе Мору. Коп из отдела нравов каждый день вращался в кричаще безвкусном мире порнографии. В конце концов это не могло не сказаться на его взаимоотношениях с женой.
— Вы можете сообщить мне что-либо еще? Какие-нибудь соображения по поводу подозреваемого, которые могли бы нам помочь? У нас на него ничего нет. Никаких улик. Мы не можем его арестовать. Единственное, что в наших силах, — наблюдать. А это становится опасным. Если мы упустим его из вида...
— Он может убить.
— Да.
— И у вас по-прежнему не будет никаких улик.
— Я подумываю об обыске. Что нам следует искать?
— Где?
— В его доме.
— Ага, вы собираетесь навестить его дом с негласным — и, видимо, незаконным — обыском? Однако там вы должны проявлять предельную осторожность.
— Я думаю, у меня получится, если только кто-нибудь сумеет отвлечь его на это время. Кроме того, я пойду туда не один.
Лок подался вперед, глаза его расширились. В них снова появилось прежнее возбуждение.
— А может быть, если удастся его отвлечь, я тоже мог бы осмотреть его дом? Я же специалист в этих делах, Гарри. А вам лучше удалось бы отвлечь его на это время. Вы могли бы беседовать с ним на профессиональные темы, а я попросился бы в туалет. Я бы сразу понял, если...
— Забудьте об этом, доктор Лок. Это невозможно ни при каких обстоятельствах. Вы понимаете? Это слишком опасно. Так вы поможете мне?
— Хорошо, хорошо. Я снова приношу свои извинения. Мысль о возможности проникнуть в дом и в сознание этого человека так возбуждает меня потому, что он, убивающий с периодичностью раз в семь месяцев, почти наверняка хранит дома свои трофеи. Они питают его фантазии и помогают ему мысленно воссоздавать картины убийств, на время подавляя желание убивать вновь и вновь.
— Понимаю.
— У этого человека цикл довольно длинный. Поверьте, в течение этих семи месяцев желание действовать, выйти на улицу и убить живо в его сознании. Оно присутствует постоянно. Всегда. Помните об эротической оболочке, о которой я говорил на суде?
— Разумеется.
— Он испытывает потребность удовлетворять эту оболочку, выполнять то, что она ему диктует. Как он это делает? Как он выдерживает шесть, семь или восемь месяцев? Ответ прост: он хранит трофеи, напоминающие ему о предыдущих завоеваниях. Под завоеваниями я подразумеваю убийства. Он хранит вещи, которые напоминают ему о том, что случилось раньше, и помогают выстраивать эротические фантазии. С их помощью он может увеличивать интервалы между убийствами, сдерживать импульсивные порывы к действию. Ведь он прекрасно понимает: чем реже он убивает, тем меньше шансов, что его найдут.
