Однако он понимал, что на самом деле его беспокоит вовсе не пиво. Рэй Мора — вот кто беспокоил Босха. Из всех людей, находившихся к делу достаточно близко, чтобы знать все детали, именно Мора не давал Босху покоя. Три жертвы последователя снимались в порнографических фильмах, а это было коньком Моры. Он, наверное, знал их всех. Теперь в мозгу Босха начал биться вопрос: не он ли их всех убил? Гарри было тошно даже думать об этом, но он знал, что обязан. Если исходить из рассуждений Лока, Мора являлся наиболее подходящей отправной точкой для поисков последователя. Коп из отдела нравов был тем человеком, который естественным образом пересекался с обоими мирами: миром порнобизнеса и миром Кукольника, точнее, следствием по его делу. Простое совпадение или этого достаточно, чтобы считать Мору подозреваемым? Босх не знал. Он понимал лишь, что с невинным человеком должен быть столь же осторожен, как и с виновным.
В доме было душно. Босх прошел к скользящей задней двери и открыл ее. Он постоял там, прислушиваясь к шуршанию проезжавших по шоссе машин. Этот звук никогда не прекращался. Неважно, который час, какой день недели — там, внизу, всегда мчались машины, кровяным потокам перетекая по жилам города.
На автоответчике мигала цифра 3. Босх нажал на кнопку и закурил. Первый голос принадлежал Сильвии: «Я только хотела пожелать тебе доброй ночи, милый. Я люблю тебя. Будь осторожен».
Следующим был Джерри Эдгар: «Гарри, это Эдгар. Хочу тебя сообщить, что меня сняли с дела. Ирвинг позвонил мне домой и велел передать утром все, что у меня есть, отделу по грабежам и убийствам. Лейтенанту Ролленбергеру. Будь осторожен, старик. И смотри шестерку».
«Смотри шестерку», — повторил Босх. Это означало: «Опасность сзади». Он не слышал этого выражения со времен Вьетнама. И знал, что Эдгар никогда там не был.
«Это Рэй, — сказал последний голос. — Я тут думал по поводу твоей „цементной блондинки“, и у меня появились кое-какие мысли, которые могут тебя заинтересовать. Позвони мне утром — потолкуем».
— Мне нужна отсрочка.
— Что?
— Ты должен добиться, чтобы слушания отложили. Скажи судье.
— О чем ты говоришь, Босх? Ты совсем охренел?
Сидя в четверг за столом защиты, Босх и Белк дожидались открытия утреннего заседания. Они громко перешептывались, и Босх подумал, что Белк ругается очень неумело — как ученик шестого класса, который пытается тягаться с восьмиклассником.
— Я говорю о вчерашнем свидетеле, Вишореке. Он был прав.
— По поводу чего?
— Алиби, Белк. Алиби в связи с одиннадцатой жертвой. Тут все верно. Черч не...
— Погоди минутку, — прошипел Белк. А затем, еще больше понизив шепот, сказал: — Если ты собираешься признаться мне в том, что убил не того человека, я не желаю этого слышать, Босх. По крайней мере, не сейчас. Слишком поздно.
И он отвернулся к своему блокноту.
— Послушай меня, Белк, черт бы тебя подрал! Я ни в чем не собираюсь признаваться. Я убил того, кого надо. Но мы кое-что упустили. Еще одного человека. Убийца был не один, их было двое. На Черче висит девять трупов. Два других и тот, который мы нашли на этой неделе в цементе, — работа кого-то другого. Ты должен притормозить процесс до тех пор, пока мы не выясним, что же на самом деле происходит. Если все всплывет на процессе, это позволит второму убийце, последователю, понять, как близко мы к нему подобрались.
Белк швырнул ручку на блокнот, и она слетела со стола. Он даже не наклонился, чтобы поднять ее.
— Сейчас я тебе расскажу, что на самом деле происходит, Босх. Ничего останавливать мы не будем. Даже если бы я захотел, у меня все равно ничего бы не получилось — ведь судья у нее под юбкой. Она просто заявит протест, и все — никаких торгов. Поэтому я даже и заикаться о том не стану. Как ты не поймешь, Босх: это же судебный процесс. Помимо него в твоей жизни сейчас не должно существовать ничего другого. Ты не в состоянии контролировать его. И ты не должен рассчитывать, что тут будут объявлять перерывы всякий раз, когда тебе вздумается снова сменить пластинку...
— Ты закончил?
— Да, я закончил.
— Белк, я понимаю все, что ты только что сказал. Но мы должны защитить расследование. Существует еще какой-то тип, который убивает людей. А если Чэндлер вытащит меня или Эдгара и станет задавать свои вопросы, убийца прочитает об этом и узнает все, что знаем мы. Тогда нам никогда его не поймать. Ты этого хочешь?
— Я хочу выиграть процесс. И если ради этого придется даже скомпрометировать тебя...
— Вот именно, Белк, поэтому выслушай правду. Тут мы с тобой заодно. Отложи процесс до следующей недели, и к этому времени у нас с тобой кое-что будет. Мы придем сюда и вместе разнесем Денежку Чэндлер на мелкие кусочки.
Белк откинулся на стуле, подальше от Босха. Он устал сражаться.
— Босх, сколько лет ты проработал полицейским? — спросил он, не глядя на собеседника. — Двадцать?
Так. Вот оно. Босх молчал. Он понимал, что сейчас последует.
