В общем, я старалась использовать освободившееся время с толком. Много читала, думала, только, всё равно, безумно скучала по друзьям. Да, ещё сны... Каждую ночь мне снился Хартад. Он звал меня и его зелёные глаза умоляли и обещали что-то волшебное, но стоило мне приблизиться, как тарухан исчезал, и я оставалась одна в чёрной ледяной пустоте. Хорошо, что сны с наступлением утра становились прозрачными и очень быстро забывались, чтобы вновь вернуться лишь с приходом темноты.
А ещё я между делом прикормила стайку каких-то мелких пичуг наподобие воробьёв. Вообще-то, единственным их внешним сходством был размер. Светло-сиреневая в синюю крапинку окраска оперения, конечно, ни в какое сравнение не шла с воробьиной коричневато-бежевой, а вот суетливостью и задорным чириканьем, эти Харрутские птички очень сильно напоминали своих земных собратьев, которые каждый год с сентября по май радовали меня посещением самодельной кормушки, закреплённой на окне.
Мама сетовала на неизбежно запачканное стекло, хотя своё окно я мыла самостоятельно лет с девяти. Славик жаловался на то, что воробьиный жизнерадостный галдёж мешает ему спать, а я, всё равно, на все карманные деньги упрямо вместо мороженого покупала пшено и подкармливала непоседливых птичек.
Во дворце я, конечно же, никаких кормушек на окно не вешала. Просто как-то за завтраком заметила этих птиц на ветках высоченного дерева около окна. Так как это самое окно было едва-едва приоткрыто для доступа в комнату свежего воздуха, я просто распахнула его пошире, а на подоконник накрошила хлеба. Сначала пернатые побаивались, но часа через полтора, видя, что я не проявляю агрессии занятая очередным фолиантом, склевали всё до крошки. В обед я заныкала всё, что было хлебобулочного, и история повторилась с одним лишь различием – птички не стали долго ждать.
Буквально за пару дней они освоились и обнаглели настолько, что не боялись даже в комнату залетать. Впрочем, одно значительное отличие от воробьёв я заметила почти сразу – эти малыши были куда цивилизованней своих земных собратьев и не гадили где попало. Ни на подоконнике, ни в комнате ни разу не появилось характерных пятен.
Странно, конечно, но очень и очень приятно. Обнаружив это свойство новых знакомцев, я прекратила выгонять их из комнаты и уже на следующий день, подняв голову от книги, обнаружила, что со столика исчез надкушенный бутерброд, а на каминной полке, подлокотниках, и даже на подголовнике кресла, на котором я сидела, уютненько дремлет два десятка сиреневых птичек.
Нет, я, конечно, птиц люблю, но почему они выбрали мою комнату в качестве спальни? Поели бы и смазали, как все нормальные дикие птицы! Обалдеть просто... Впрочем, обведя изумлённым взглядом беззаботно дрыхнувшую стайку, я пожала плечами и снова погрузилась в книгу.
Но на этом странности не закончились. Ночью следующего дня меня разбудил странный шум. Протерев заспанные глаза, я отперла дверь и осторожно выглянула в коридор. Надо сказать, что ночью он был освещён, хотя и не так хорошо, как вечером.
Серебристо-белые, невидимые днём, шарики, свисающие с потолка на тоненьких цепочках, давали ровный мягкий свет. Яркий вечером и тусклый с полуночи. Что они из себя представляли технически, я так и не поняла, хотя Зармид честно пытался мне объяснить, но то ли я туповата, то ли терминология тарухана недоступна простым смертным... Фиг его знает.
Судя по тому, что в моей комнате благодаря зеленоватой луне куда светлее, чем в коридоре, уже далеко за полночь. И кому это не спится в такое время? Со второго этажа доносились какие-то крики, топот и звон. Кажется, я даже разобрала возбуждённый голос Дирнута.
Неуёмное любопытство, жалобно поскуливая, дёрнуло меня за краешек ночнушки и, просительно заглядывая глаза, потянуло к источнику звука. Не в силах сопротивляться я, придерживая длиннющий подол ослепительно-белой и безобразно кружевной сорочки, на цыпочках пошла по тёмному коридору к лестнице.
Слава Богу, о том, что меня в таком виде увидит кто-то из обитателей соседних комнат, можно было не беспокоиться. В этом крыле дворца располагались исключительно комнаты для гостей. Так как сейчас таковых в замке не было, на весь второй этаж этого крыла была только одна обитательница – я. Зармид объяснил мне, что у тех, кто приезжает часто, во дворце есть свои апартаменты. Меня же поселили сюда, так как я была здесь впервые, а появлюсь ли снова неизвестно.
Добравшись до лестницы, я спустилась на несколько ступеней и глянула вниз, перегнувшись через перила. Неожиданно по коридору второго этажа мимо лестницы метнулось чёрное пятно, а за ним пронёсся табун тяжело дышащих людей (Ну, или таруханов – в тусклом свете разве разберёшь?! ).
