Ричер недоуменно посмотрел на него. Боркен взглянул на часы:
– Пора идти. Пришло время показать тебе нашу юридическую систему в действии.
Услышав тихие шаги за дверью, Холли соскочила с кровати. Щелкнул замок, и в комнату вошел молодой солдат со шрамом на лбу. Приложил палец к губам, и Холли кивнула. Доковыляла до ванной и включила душ, направив шумную струю в пустую ванну. Проследовав за ней, молодой солдат закрыл дверь.
– Это можно делать лишь раз в день, – прошептала Холли. – Если душем пользоваться слишком часто, возникнут подозрения.
Парень закивал.
– Уходим сегодня ночью. Утром не получилось. Нам всем необходимо нести дежурство на суде над Лодером. Я приду, как только стемнеет. У меня будет джип. Мы помчимся в темноте на юг. Это рискованно, но у нас все получится.
– Без Ричера я никуда не пойду, – решительно произнесла Холли.
Парень со шрамом покачал головой:
– Этого обещать не могу. Сейчас он с Боркеном. Одному богу известно, что с ним станется.
– Я поеду только в том случае, если поедет он.
Парень испуганно посмотрел на нее:
– Хорошо, я постараюсь.
Он открыл дверь ванной и вышел на цыпочках. Проводив его взглядом, Холли выключила душ. Щелкнул замок на входной двери.
Он петлял по лесу, как всегда продвигаясь на северо-запад. Часовой, которого Фаулер поставил в секрет среди глухих зарослей в пятнадцати футах от главной тропинки, его не увидел. Зато его заметил тот, который прятался в чаще. Часовой увидел мелькнувшую в кустах камуфляжную форму. Он мгновенно развернулся, но все же не успел разглядеть лицо. Пожав плечами, часовой задумался и в конце концов решил никому ничего не говорить. Лучше вообще не упомянуть о случившемся, чем признать, что он не смог опознать предателя.
Поэтому парень со шрамом успел добраться до барака за две минуты до того, как ему предстояло сопровождать командира на заседание трибунала.
При свете дня здание суда на юго-восточной окраине заброшенного поселка Йорк выглядело в точности так же, как сотни других, на которые Ричер насмотрелся в сельской Америке. Построено на рубеже столетий. Просторное, белое, с резными колоннами у входа. Монументальная солидность, одним видом выражающая свое серьезное предназначение, но при этом множество мелких деталей, придающих внешнюю красоту. Ричер отметил легкий купол, словно парящий над зданием, и старинные часы под ним, вероятно установленные на средства, собранные по подписке давно ушедшим поколением. В целом то же самое, что и в остальных местах, вот только крыша была остроконечной и более прочной. Ричер подумал, что такими на севере Монтаны должны быть все постройки. В течение долгой зимы крыша должна выдерживать вес нескольких тонн снега.
Однако сегодня было утро третьего июля, и снег на крыше отсутствовал. Пройдя пешком милю под бледным северным солнцем, Ричер согрелся. Боркен ушел первым, и Ричера провели через лес те же шестеро охранников из элитной гвардии. Он по-прежнему был в наручниках. Его подвели к входу и велели подняться на крыльцо. Весь первый этаж занимал один просторный зал, утыканный колоннами, которые поддерживали второй этаж. Стены и потолок были обшиты широкими досками, напиленными из гигантских сосен. Со временем древесина потемнела, и внутреннее убранство стало простым и строгим.
Зал был заполнен до отказа. Ни одного свободного места на скамьях. Помещение было затоплено морем защитной зелени. Мужчины и женщины сидели неестественно прямо, зажав между коленями автоматические винтовки. Все застыли в напряженном ожидании. Среди них изредка встречались дети, притихшие, запуганные. Ричера провели сквозь толпу к столу у барьера для членов суда. Там уже сидел Фаулер, а рядом с ним – Стиви. Фаулер указал на стул, и Ричер сел. Охранники встали у него за спиной. Минуту спустя двустворчатые двери распахнулись, и Бо Боркен занял место за столом судьи. Старые половицы скрипнули под его весом. Все присутствующие встали, за исключением Ричера. Вытянулись по стойке смирно и отдали честь, словно услышав немое приказание. Боркен по-прежнему был в черном мундире с ремнем и в высоких ботинках. К этому наряду он добавил огромную кобуру с «зиг-зауэром». В руках Боркен держал тонкую книгу в кожаном переплете. Вместе с ним в зал вошли шестеро вооруженных мужчин. Они встали перед скамьей и застыли, уставившись перед собой невидящими глазами.
Собравшиеся в зале начали усаживаться. Подняв взгляд к потолку, Ричер мысленно разбил его на четверти. Определил, какой угол здесь юго-восточный. Двери снова распахнулись, и толпа затаила дыхание. В зал втолкнули Лодера. Он вошел в окружении шестерых охранников. Его подвели к столу напротив Фаулера. Место обвиняемого. Встав у Лодера за спиной, охранники положили руки ему на плечи и заставили опуститься на стул. Лицо Лодера было мертвенно-бледным от страха, на нем темнели засохшие кровоподтеки. Нос был сломан, губы распухли. Боркен молча посмотрел на него. Тяжело опустился в кресло судьи и положил руки на стол ладонями вниз. Обвел взглядом притихший зал и сказал:
