Эдвард, своенравный магнат, оставшийся калекой после страшной аварии, считает любовь всего лишь опасной игрой, в которой всем участникам достается лишь страдание. Диана полна решимости доказать ему, что истинное предназначение человека — любить. Кто из них победит в этом нелегком споре?
«Это все, что я могу тебе дать, — сказал он тогда. — Ни семьи. Ни детей. Только это». И поцеловал меня так, что я, дрожа, задыхалась в его объятиях. «Ты согласна?» — спросил он. «Да», — шепнула я, прижимаясь губами к его губам. Я сама не понимала, что обещаю и чем мне придется за это расплачиваться. Я слишком растворилась в нем, в этом счастье, расцвечивавшем мир миллионом огней.
И вот прошло два месяца. И сегодняшняя новость все изменила.
Я поднималась по ступеням лондонского особняка, и мое сердце трепетало, как пойманная птица. Ребенок. Маленький мальчик с глазами Эдварда? Или очаровательная девчушка с его улыбкой? Когда я думала об этом маленьком чуде, которое скоро смогу взять на руки, я поневоле улыбалась.
Но тут я вспомнила о своем обещании.
Мои пальцы заледенели. Вдруг он решит, что я забеременела нарочно? Чтобы заставить его стать отцом против его воли?
Нет. Он не может так подумать!
Или может?
В коридоре было темно и холодно. Как в сердце Эдварда. Да, он умел быть обаятельным, но его душа была покрыта льдом. Я всегда помнила об этом, как ни старалась забыть.
Я отдала ему свое тело, которого он жаждал, и свою душу, которая была ему совершенно безразлична. Неужели я совершила самую большую ошибку в своей жизни?
А может, он еще изменится? Если бы только я могла поверить, что, узнав о ребенке, он станет другим и когда-нибудь сможет полюбить нас обоих…
Подойдя к спальне, я медленно открыла дверь.
— Я тебя заждался, — раздраженно проговорил Эдвард. — Иди в постель, Диана.
Сжав кулаки, я ступила в темноту комнаты.
Мне казалось, что я сейчас умру.
Шофер гнал машину на огромной скорости. Воздух казался раскаленным. Я попыталась открыть окно, чтобы вдохнуть запах свежести и дождя.
— Это опасно, — недовольно проговорил шофер. Кажется, это были первые слова, которые он произнес с того момента, как встретил меня в Хитроу.
— Мне нужен воздух, — извиняющимся тоном проговорила я.
Презрительно фыркнув, он пробормотал что-то себе под нос. Изобразив на лице вежливую улыбку, я смотрела в окно. Тени холмов причудливо изгибались на дороге, над болотистой равниной стелился туман. Корнуолл был прекрасен как сон. Я была на краю света. Впрочем, этого я и хотела.
Нависший над морем утес в красном свете закатного солнца казался призрачным замком. Казалось, оттуда слышится звон мечей, отголосок давних сражений…
— Пенрит-Холл, мисс. — Голос шофера едва перекрывал шум ветра и дождя. — Вот он, прямо перед нами.
Пенрит-Холл? Я внимательнее вгляделась в утес. Нет, это был не обман зрения. Это и вправду был замок, тусклые огни которого отражались в морских волнах, выкрашенных темно-бордовым светом заката. Он казался необитаемым. Подходящее жилье для призраков и вампиров. И ради этого я оставила солнце и розы Калифорнии?
— Мисс, может, нам уже хватит дождя?
Шофер нажал на кнопку, и поднявшееся стекло отрезало меня от мира. Машина подпрыгивала на кочках. Я бросила взгляд на книгу, лежавшую на коленях, — «Частная медсестра: как общаться с пациентом в его собственном доме, сохраняя профессиональную дистанцию и избегая двусмысленностей в общении». Закрыв, я положила книгу в сумку.
Пока я летела сюда из Лос-Анджелеса, я успела прочитать ее дважды. Книги о том, как жить в доме магната-отшельника, исполняя обязанности физиотерапевта с проживанием и помогая ему восстановиться после травмы, были в явном дефиците. Мою, выпущенную в 1959-м, я нашла на книжном развале. При ближайшем рассмотрении она оказалась перепечаткой публикации, впервые выпущенной в 1910-м. Что ж, этого мне вполне хватит. Книги могут научить чему угодно. По крайней мере, разобраться в них мне куда проще, чем в людях.
Наверное, в сотый раз я задумалась о своем нанимателе. Может быть, он уже старенький, дряхлый и немощный? И зачем ему понадобилась я, живущая за шесть тысяч миль от него? В лос-анджелесском агентстве по найму персонала не особо вдавались в детали. «Британский магнат, богач, — сказал рекрутер. — Два месяца назад попал в аварию. Плохо ходит. Просил прислать вас».
— Он знает меня? — Мой голос дрогнул. — Или мою сводную сестру?
— Запрос пришел из лондонского агентства, — пожал плечами рекрутер. — Похоже, английские физиотерапевты ему не подошли.
— Все? — скептически улыбнулась я.
— Это все, что мне позволено сообщить, помимо суммы предлагаемой компенсации. Она весьма внушительна. Правда, вам придется подписать обязательство не разглашать любую полученную информацию, а также согласиться проживать в его поместье столько, сколько он посчитает нужным.
Еще три недели назад я ни за что не согласилась бы на подобное. Но теперь все изменилось. От привычной жизни остались лишь осколки.
Возле замка автомобиль сбавил скорость. Мы проехали под изящной кованой аркой ворот, на которой извивались морские змеи и вились виноградные лозы, и остановились. Каменные стены, окружавшие двор со всех сторон, сливались с серым дождем.
