Для самого Кравчинского первый блин вышел комом. Когда он под видом пильщика леса вместе со своим другом Рогачевым, также отставным поручиком отправились в Тверскую губернию, то их инкогнито не выдержало проверки. Люди, не умеющие толком орудовать пилами, но зато пытающиеся вести беседы с крестьянами и читать им разные книги с намёками на то, что неплохо бы жить без царя, вызвали обоснованные подозрения у местного старосты, который и с помощью крестьян арестовал их. Правда затем им удалось бежать, прихватив с собой свой мешок с картами, бумагами и компас. Всё то, что им было необходимо для сбора сведений, имеющих военное значение. Тем не менее, руководство чайковцев сочло необходимым переправить столь ценного для дела революции, коим был Кравчинский за границу. И там ему вновь пришлось учиться, а затем сдавать экзамен участвуя в вооружённом восстании бакунистов в итальянской провинции Беневенто. Был арестован и приговорён к смертной казни, но в январе 1878 года после вмешательства влиятельных английских джентльменов попал под амнистию и уже в мае вернулся в Россию. Охота на генерала Мезенцева готовилась безукоризненно, применяя, кроме всего аккуратный, практически научный подход. Продуманы и предусмотрены была каждая мелочь. Численность террористов составило шесть человек. Руководил сам Кравчинский и он же должен был совершить убийство. Рядом с ним находился Александр Баранников, вооруженный револьвером. Для обеспечения побега с места преступления, был приготовлен экипаж, запряженный вороным орловским рысаком по кличке Варвар, коей неоднократно брал призы на скачках. Его приобрели чайковцы за две с половиной тысячи рублей для побега князя Кропоткина. Есть весьма любопытная деталь: помощь в покупке сего уникального коня оказал Орест Веймар, известный столичный врач-ортопед, которому покровительствовала жена наследника престола Мария Федоровна. И он же исполнил роль кучера. Сейчас же на козлах сидел ещё один террорист Михайлов. И три сигнальщика, в обязанности коих входило наблюдение, как за жертвой, так и за окружающей местностью. В качестве оружия Кравчинский выбрал стилет, который сделали в Италии по специальному заказу. Этот узкий и прекрасно наточенный клинок в умелых руках наносил только смертельные раны и даже надетая под одежду кольчуга не была для него препятствием. А кроме того, это имело и символическое значение, ибо холодное оружие чаще всего использовал палач, приводя приговор во исполнение. Наступил роковой день — четвёртое августа 1878 года. Мезенцев в сопровождении своего друга отставного полковника Макарова неспешно шел по улице. Кравчинский стоял, прижавшись к стене дома и когда генерал поравнялся с ним, сделал шаг вперёд и нанёс молниеносный удар, который ему не раз демонстрировали британские офицеры на свиных тушах. Удар в живот, лезвие пробило печень и заднюю стенку желудка, а затем — поворот стилета в теле жертвы. Мгновение Кравчинский смотрел в глаза генерала испытывая садистское наслаждение своими действиями, а затем побежал к экипажу. Всё было так стремительно, что полковник Макаров решил, что незнакомец ударил его друга кулаком в живот и бросился в погоню. Он сумел догнать Кравчинского и даже ударить его зонтиком, но прозвучал револьверный выстрел, пуля просвистела едва, не задев голову, а злоумышленники умчались на экипаже. Место прокола стилетом почти затянулась, а кровотечение было внутренним. Ни генерал, ни полковник не сочли рану опасной и поэтому он самостоятельно дошел по Итальянской улице до Малой Садовой, где удалось взять извозчика, который отвёз Мезенцева не в больницу, а к его дому на Фонтанке. Уже войдя в прихожую при попытке снять пальто генерал почувствовал сильную боль. И лишь в одиннадцать часов утра прибыл вызванный врач. Не смотря на всё искусство хирурга, профессора Богдановского, имевшего колоссальный опыт лечения ран, в четверть шестого генерал Мезенцев скончался, испытывая до самой смерти страшные мучения.
[1] Саботажник, диверсант (фр) — от французского названия деревянного башмака — сабо, которым останавливали ткацкие станки во время противостояния ткачей техническому прогрессу.
[2] Большая удача (фр)
Глава десятая
Кто в ком, когда и где
Санкт-Петербург
13 февраля 1880 года
— Пить! Воды! Нет! Чаю. Горячего с сахаром или вареньем… Много чаю… Два стакана.
