Примерно в это же время, в 1871 году Кравчинский ушел в отставку и в чине поручика, о изъявил желание продолжить образование в Земледельческом институте. Ему нужен был не диплом, но была необходима среда, состоящая из юношей со взором горящим, склонных к бунтарству и среди коих можно будет найти больше единомышленников нежели среди юнкеров или офицеров. Те немногие люди, кои могли считать себя его приятелями, заметили у него некоторую странность: новоиспечённый студент совершенно не употреблял чай, считая сей напиток вредным для русского народа, ибо развивает у него благодушие и разгильдяйство. Но одновременно Кравчинский любил заглянуть в кабак, где с удовольствием употреблял водку, считая, что это способствует сближением с простым народом. Одевался отставной поручик весьма изящно, но без франтовства, что позволяло достигать успеха в общении с дамами. Но и стены института оказались для него тесными. Не поставив в известность свою мать, для которой он должен был быть опорой, Кравчинский уволился и занялся делом всей своей жизни — разрушением. Именно тогда у него стала проявляться жестокость, резкость и огромное самолюбие. Первой это заметила одна из его очень близких знакомых, жена библиотекаря института Степанова и благоразумна разорвала их отношения, ибо всерьёз начала бояться своего любовника. И в дальнейшей жизни, Кравчинский умело использовал женщин, кои имели неосторожность поддаться на его очарование. Особенно это проявилось, когда Младенец, так его позвали в институте вступил в кружок чайковцев, названных по фамилии его организатора. Внешне всё было вполне благопристойно: молодые люди читали лекции рабочим, обучали их грамотности. Выполняя заветы Николая Чернышевского, они жили коммуной, отдавая в общий котёл всё, заработанное своим трудом. В реальности, это было нечто напоминающее одновременно секту и военную школу. Среди различных революционных кружков расплодившихся на территории Российской Империи было много поклонников раскрепощённой любви, когда на заседаниях, плавно переходивших в оргии спали вповалку пять-шесть пар мужчин и женщин. Наличие женщин, искушённых в постельных утехах позволяло ускорить вовлечении молодежи в «демократические движения», а наркотики накрепко привязывали новых кружковцев и отрезали им путь назад. Одновременно, среди них велся отбор. Имеющие научный склад ума учились анализировать статьи в газетах и журналах, откуда черпали сведения о работе полиции и о привычках высокопоставленного лица, кон планировалось убить. Другие занимались физической подготовкой, отрабатывали навыки конспирации, выживанию в незнакомых условиях большого города без денег и документов. Своеобразным экзаменом стало хождение в народ. На первый взгляд, невинное и благородное занятие, когда юноши и девушки, иногда из дворянских семей, сняв модные платья и костюмы отправились нести огонь знания сирым и убогим землепашцам, дабы открыть им глаза и призвать взяться за топор и разжечь пламя новой пугачёвщины. Одним из первых, кто отправился в странствие по просторам России-матушки был отставной поручик и недоучившийся агроном Кравчинский. Но он имел дополнительное задание, используя своё образование и опыт службы, провести описание местности, через которую они будут проходить с военной точки зрения. Заказчиками сего задания были британцы. Учитывая количество отправляющихся в народ и географию их деятельности можно было получить информацию со значительной территории Российской Империи. Кстати, активно затею с «ходоками» кумир всех кружковцев, беглый полковник Лавров, который после переезда из Парижа в Лондон полностью находился под контролем и на содержании у британцев.
