А на самом деле ему под чужой личиной предстоит отправиться в Россию и возглавить охоту на членов царствующей фамилии Романовых. Безусловно, милорд был истинным британцем, а посему в беседе использовал приём, который можно охарактеризовать тремя словами: «carrot and stick»[62], и очень доходчиво обрисовал всё то, что может получить его собеседник в прямой зависимости от результатов своей будущей работы. Георга не пришлось долго уговаривать. Помимо авантюризма и тщеславия в его характере хватало с избытком трезвого расчёта. Молодой человек прекрасно понимал, к чему его готовят, и, в сущности, терять было нечего. Наличие многочисленных родственников, коих он успел хорошо изучить, подтверждало афоризм Лафатера[63] о возможных проблемах при дележе наследства. Поэтому, когда граф закончил свой монолог, то в ответ прозвучала короткая фраза:
– Когда мне приступать, милорд?
Эта решительность явно понравилась графу, и он с благожелательной улыбкой ответил:
– Весьма похвально, весьма. Приступать можете прямо сейчас. Все инструкции получите непосредственно от вашего дяди. Желаю вам удачи, мистер… э-э-э, – премьер-министр сделал нарочитую паузу, причину появления которой Георг прекрасно понял. Ему предстояло выбрать себе новое имя. На раздумья хватило нескольких мгновений:
– Джеймс Найки, милорд.
Граф повторил про себя это имя, а затем одобрительно кивнул, соглашаясь:
– Ну что же, отличный выбор. Вам действительно предстоит идти по следам и побеждать в схватке[64]. Желаю удачи мистер Джеймс Найки. И на прощание хочу дать несколько рекомендаций. Во-первых, в своих действиях вы не связаны никакими уставами или регламентами. Вы вольны сами принимать решения, даже если они несколько отличаются от официальной риторики Форин-офиса. Ибо, как верно заметил флотоводец Горацио Нельсон: «Победители не должны оправдываться». Правда, эти слова были адресованы тем морякам, кои превратили палубу фрегата в площадку для игры в мяч. Но, юноша, скажу вам по секрету, большая часть чинов из адмиралтейства приняли сию эскападу на свой счёт, ибо неприязнь великого Нельсона к инструкциям и параграфам, не раз мешавшим ему в бою, им была хорошо известна. В принятии своих решений вы будете настолько независимы, как это позволял себе сэр Фрэнсис Дрейк, до тех пор, пока не стал рыцарем и адмиралом во флоте её величества, королевы Елизаветы Первой. И если он был кошмаром для Испании и её короля, то вам следует стать незримым ужасом для императора Александра Второго и всей царствующей фамилии. У вас будет всё: необходимые люди, деньги, полезные связи в высших кругах России. Большая часть русских аристократов, кои регулярно посещают английский клуб, искренне считают наш остров образцом для подражания, а посему охотно оказывают всевозможные услуги, и причём некоторые из них делают это совершенно бескорыстно. Ну и, во-вторых. – На этих словах улыбка исчезла с лица премьер-министра, и перед Георгом как будто появился совершенно другой человек. В его словах пропали доброжелательные интонации и даже фразы стали короче и отрывистее. – Вы должны запомнить, что вам простят всё лишь в случае успеха. Если потерпите неудачу, то «vae victis»[65]. Вы не состоите на официальной службе. В списках Форин-офиса никогда не было и не будет сотрудника по имени Джеймс Найки. Вам попытаются помочь, но интересы Британии превыше всего. И если ваш провал даже теоретически может повредить интересам империи, помните: ничто не должно бросить тень на королеву и корону. А посему, мой друг, отправляйтесь и знайте: вы можете вернуться лишь «aut cum scuto, aut in scuto»[66].
Дядя и племянник, поняв, что аудиенция закончена, раскланялись и удалились, памятую, что «time and tide wait for no man»[67], тем паче, что им нужно было о многом поговорить.
Но и премьер-министр мог позволить себе лишь небольшую передышку, ибо ему предстояло встретиться ещё с несколькими людьми, которых планировалось отправить в Россию с похожим заданием. Занимая столь высокий пост и будучи вторым лицом в Британии после королевы, он не имел права потерпеть поражение в большой игре, которую империя вела против северных варваров.
Особое внимание обращалось за границею на вопросы престолонаследия; иностранные дипломаты при русском дворе иногда старались содействовать их решению.
