Адрелиан оказался прав. Во-первых, доносы никаким образом не поощрялись: сообщая о случае мздоимства, стражник просто выполнял свой долг, и не более того. А во-вторых, доложивший о «подлом деянии» немедленно отправлялся на допрос на «зерцалах истины». Такая же участь ждала и того, кто предлагал взятку, и того, кто согласился ее принять, и тех, кто при этом присутствовал.
И горе доносителю, если донос оказывался ложным.
Адрелиан оказался прав: столичной резиденции Серого Ордена не суждено было исчезнуть под грудами донесений. Флайри могла по памяти перечислить все, что случилось за эти десять лет… Нет, пальцев на руках и ногах для пересчета чуть-чуть не хватало: двадцать одна попытка подкупа стражи, из них одна успешная, и два ложных доноса — оба не со стороны стражников, один в шестом году после Катаклизма, другой в восьмом. Об участи этих двоих предпочитали не вспоминать… но помнили.
«Публичная казнь — сильнодействующее средство, которое нельзя применять без крайней нужды. Иначе она превратится в развлечение для толпы».
От него часто можно было услышать подобные фразы. Он отпускал их походя, как расплачивается в придорожном трактире богатый человек. Не скоробогаток, что урвал шальную деньгу и в глубине души до одури, до смертного пота боится, что не удержит ее в руках, как птицу феникс, а
Но может статься, что теперь никто не поспешит, чтобы сообщить сайрис Флайри свежие новости. Может статься, что-то изменилось в мире — не только человек, который обитает ныне в покоях лорда-регента. Человек, о котором она не может думать, как об Адрелиане.
Человек, за которым она никогда не захочет бегать с восковой табличкой, чтобы сохранить для будущего его слово.
Да и каким оно будет, это будущее?..
Флайри зажмурилась и ударила кулаком по столу с такой силой, что ушибла руку. Боль телесная на время притупила душевную. Довольно! Лорда Адрелиана —
Она тряхнула головой и снова пробежала глазами список.
Итак…
Сначала ей следует посетить канцелярию городской стражи и узнать, кто стоял на воротах в день похищения начиная с Полуденной стражи… и на следующий день: вряд ли похитители рискнули задержаться в городе дольше. Если это не удастся, придется зайти в казначейство… хотя это в любом случае не лишне. У мытарей цепкая память, к тому же именно они ведут списки податей. Уговорить писарей поднять списки проезжающих может оказаться непростым делом. Но если разобраться — что преступного в ее просьбе?
Дальше ее путь лежит в казармы. Носилки не каждый день проезжают через ворота Туллена. И если неподкупные тулленские стражники не вспомнят, куда они направлялись, достаточно будет знать, через какие ворота они проехали. Конечно, мнимые купцы или сваты вместо Белегоста могли отправиться в Кирсонинг — но всяко не в Фордервиль и не в Иринтон: всем, кто проезжает через старые Флориановы врата, путь на запад. По крайней мере, они добрались бы до деревни Коруны, откуда по старому тракту можно было свернуть на юг… да мало ли еще куда. Возможно, носилок окажется несколько. Или не окажется вовсе. Возможно, похитители все-таки решили рискнуть и вывезли Адрелиана в мешке из-под угля или в корзине с сушеными яблоками. Если так, это заметно затруднит ей поиски.
Наконец, возможно, что стражники, мытари и хозяева постоялого двора не пожелают ей помочь. И здесь уже все будет зависеть только от нее самой.
Всегда есть обстоятельства, при которых человек скажет правду. И для этого не понадобится ни нож, приставленный к горлу, ни «заклятье честного слова».
Возле питьевого фонтанчика Флайри остановилась, просунула в узкое окошко чашку и дождалась, пока та не наполнилась водой. Солнце уже поднялось высоко, день обещал быть теплым — даже слишком теплым для конца Рассветного Месяца. Месяца, когда Пресветлый Сеггер отправился в Первое Странствие по Лару…
Теперь ей самой придется отправляться в путь. Одной.
Получить список стражников оказалось на удивление легко. Сонный усатый писарь поднял голову, почесал пером кончик носа и прежде, чем Флайри открыла рот, чтобы рассказать заготовленную историю, прогудел:
— Вы это… присядьте, уважаемая. Вот там, у окошечка.
