Она засунула в сумку два свертка с исподним — свой и Флайри, поместив между ними шкатулку с письменными принадлежностями.
— Его люди приехали в Минеолу сушей, переодетые крестьянами, и разведали, где стоят посты сигнальщиков. А ночью к стоянке пиратских кораблей подошло несколько лодок. Обычных рыбацких челноков. Правда, фонари у рыбаков были необычные — в темном чехле с узкой щелью. Догадываешься, для чего они понадобились?
Флайри кивнула.
— Чтобы свет был виден только с одной стороны! Ловко придумано… Это была абордажная команда?
— Нет. За лодками шли старые баржи, груженые промасленной ветошью…
— И когда они приблизились к стоянке пиратов, баржи подожгли, — закончила Флайри.
— Почти так, — спокойно отозвалась Тэм, проверяя содержимое очередного мешочка. — Сегарх дождался прилива, и баржи просто вынесло на стоянку. Началась паника… И тут подошла эскадра. Думаю, ты догадываешься, чем дело закончилось.
— Это называется «бить противника его же оружием», — заметила Флайри. — Странно, что никто раньше не смог до такого додуматься.
— Никто не смог такого сделать, — возразила воительница. — Как и многого другого. Он бросал вызов невозможному и побеждал. Этот поход через Ваннвей… Никто не верил, что такое возможно. Император отказывался дать деньги на экспедицию. Купцы спрашивали: «А что мы с этого получим?» А он уже не мог жить без континента, которого никогда не видел. Он перестал улыбаться. Ему все надоело. Иногда я просыпалась от того, что его нет рядом, а он стоял у окна и смотрел на море. Он твердил: «Там, за океаном, есть огромный материк. Я читал о нем в древних летописях. А это значит, что наши предки доплывали туда. Они торговали с ним так, как мы торгуем с островами Восточного океана. А корабли у них были не чета нашим. И если им это удавалось, значит, удастся и мне». Он был такой неугомонный… Когда уходят такие люди, мир становится пустым. Если бы не Сегарх, кем бы я была? Бабушка, упокой Сеггер ее душу, не так уж и заблуждалась, когда говорила о моем будущем. Но знаете, сайрис Флайри… одной той встречи в больнице хватило, чтобы изменить мою жизнь. Я подумала: если такой человек будет рядом со мной, я должна стать лучшей. Потому что он достоин самого лучшего.
«И тебе это удалось»…
Она представила, как Тэм идет по узкой улочке под руку с мужем. Оба молоды, красивы… Встречные прохожие, останавливаясь, смотрят им вслед, словно Силья и Беннед вернулись, чтобы ради развлечения провести день на земле.
— Сколько вам было, когда вы поженились?
— Сегарху — двадцать шесть, — воительница засунула в сумку тяжелый сверток, который достала первым и так и не развернула. — А мне — восемнадцать.
«Восемнадцать»…
Столько же сейчас Амилле — юной, обманчиво хрупкой… Амилле, которая уже чувствует силу своей красоты, хотя не осознает ее.
— …После той встречи я как будто переродилась, — продолжала Тэм, застегивая пряжки. — Представьте, что вы сидите в комнате у закрытого окна. Стекло только что вымыли, так что его как будто и нет. И вдруг ветер распахивает створки! Кажется, будто со всего мира смахнули пыль — и с домов, и с неба, и с запахов, и со звуков… Вы чувствуете, как он пахнет солнцем, солью, горячими камнями, и эти ароматы богаче самых дорогих благовоний… Ну, вот и все. Рубашки подложите под голову, если захотите вздремнуть, так что я их убирать не буду.
— А ты, Тэм? Ты не будешь спать?
— Нет, конечно. Не Бату же сторожить.
Она вытащила из ножен меч, достала из последнего мешочка брусок и, по-прежнему улыбаясь, принялась точить клинок.
Глядя на нее, Флайри пыталась вспомнить, что почувствовала, когда…
Когда что? Когда вошла в тесный бревенчатый домик и собственными глазами увидела человека, о котором уже второй год говорил весь Туллен?
Или позже?
«У меня это было совсем иначе. Я была как земля, на которую наконец-то возвращается тепло и вода…»
— И что было дальше… у вас с Сегархом? — спросила она, боясь уйти в воспоминания.
Наемница хмыкнула и провела пальцем по клинку.
— Вы будете удивлены, но ничего особенного. Я не видела ни как он уходил из больницы, ни как «Нахалка Луна» покидала Минеолу. Откровенно говоря, было не до того: к нам привезли столько раненых, что не хватало коек, и мы клали их на деревянные щиты в коридорах. Но если вы думаете, что город чествовал своего спасителя, то ошибаетесь. Никакого чествования не было, так что я ничего не пропустила. Сегарх оставил в порту те корабли, которые оказались сильно повреждены, и пустился в погоню за пиратами. В Минеолу он так и не вернулся… — она еще раз проверила лезвие, перевернула меч и занялась другой гранью. — Я даже не мечтала, что снова его встречу.
Молодая женщина в смятении следила за тем, как наемница точными, короткими движениями правит клинок — так, словно и клинок, и сама эта работа ей милее всего на свете. Во имя Сеггера! И при этом она так спокойно говорит о человеке, которого любит, который, по ее словам, изменил ее жизнь?
