— Я сидел в машине, наблюдая за тем, как ты мечешься возле детского сада. Он свихнулся, помешался на тебе! Такое могло прийти в голову только больному придурку! И знаешь что? Я его прекрасно понимал, ведь я сам испытывал то же самое. Пожалуй, мне в тот момент было ещё хуже, чем тебе. Ведь вмешаться я не мог, компромат у него на меня… был. А позже стало только хуже. Я знал, что твой любовник рано или поздно не только поможет тебе найти дочь, но и ликвидирует любого, на кого ты только укажешь пальцем. Походу, он тоже тобой заболел, бедняга. Влад это понял. Оттого было решено забрать Женьку домой. Но когда я увидел, как на его глазах убили мать, а он даже бровью не повёл, я понял, что тебя ждёт та же участь. Ведь ты никогда бы его не приняла, правда? Конечно, правда. А хочешь, я открою тебе тайну его рождения? Уж не знаю, зачем его отец спал с приходящей прислугой. Вот Влад, к примеру, трахал Алёну, представляя на её месте тебя. Угу, прикинь, и такое бывает. Сам видел, как она страстно ему отдавалась. А он разворачивал её лицом к стене, изливая свою злость и отчаяние. А вот с Лизой дела обстояли по-другому. Когда она забеременела, твой свёкр предложил ей выбор: сесть за кражу драгоценностей его бесплодной жены, которые Лиза понятное дело, и пальцем не трогала, или отдать ребёнка по-хорошему. Впрочем, смягчившись, он позволил той остаться при Владе, в качестве гувернантки. Как думаешь, кто из них был самым безумным?
Костя прервался и взглянул на меня. Должно быть, вопрос не был риторическим и хоть какой-нибудь ответ от меня всё-таки ожидался. Я же вжалась в сидение и не могла выдавить из себя ни слова. Хмыкнув, он одарил меня ещё одним безумным взглядом, а я совершенно точно поняла — мне конец.
— Лиза, — весело отозвался Костя, не получив ответа от меня. — Именно она прикончила женщину, которую Влад считал своей матерью. Да и его отца со временем тоже убрала она.
В машине вновь повисло молчание. Костя вынул из-за пояса своих форменных брюк пистолет и отбросил тот на панель. Я же, проследив за его действиями, неожиданно ощутила то, чего в моей измученной душе не могло сейчас быть и в помине. Злость! Ярость! Отчаяние! Всё это накрыло меня с головой, отдавая покалыванием в кончиках пальцев, отчего я машинально сжала ладони, до крови впиваясь в них ногтями.
Он безумец! На каком основании он сделал выводы, что я верчу мужчинами как мне заблагорассудится. Бред! Да провались они все пропадом! И он сам в том числе!
Я не заметила, как моя сумка опустилась мне на колени. Та самая, что осталась у Лёхи в квартире. С документами и деньгами.
— Держи, — сказал Костя, остановившись рядом со зданием аэропорта. — Больше не теряй.
Он первым вышел из машины, и, прежде чем Костя успел открыть дверь с моей стороны, мой взгляд остановился на пистолете, небрежно им отброшенным на панель управления. И я уже знала, что буду делать дальше…
Поставив на ленту мою сумку, Костя спрятал наши паспорта в карман, увлекая меня прочь от стойки регистрации. Я не знаю, что меня сподвигло обернуться назад, но лучше бы я этого не делала.
Лёша смотрел мне вслед с выражением вселенской грусти на лице. А вот Саид был взбешён. Это отчётливо читалось во взгляде его дьявольских глаз. Подумать только, они опоздали буквально на пару минут. Да уж, судьба только что жестоко посмеялась над всеми нами.
— Любишь меня? — до боли знакомые слова, на этот раз произнесённые не Им, прорвались сквозь пелену оцепенения, вырывая из плена Его взгляда.
Костя повернул меня к себе за плечи, и я была готова расхохотаться ему прямо в лицо. Обязательно загляну к психиатру. Сразу, как только выберусь из всего этого дерьма.
— Очень, — ответила я на полном серьёзе, стараясь не замечать безумного блеска на дне его зрачков.
А про себя я подумала, что ему тоже не помешало бы показаться специалисту. Вслух я, понятное дело, ничего такого не сказала. Лишь едва уловимым движением потянулась к карману его пиджака.
Костя удовлетворился ответом, запечатлев на моих губах поцелуй (тоже безумный, как иначе) и повёл меня к выходу на посадку.
Задекларировав наличные доллары, я поставила ручную кладь на рентген-сканер и первой прошла через рамку металлодетектора. Я даже не обернулась, когда за моей спиной взвыла сирена, оповещая о пистолете в кармане Кости. Том самом, из которого он застрелил моего мужа. Я просто шла вперёд, не обращая внимания на всеобщую суету. Уже в самолёте я сняла тонкие перчатки, которые не помню даже как одевала. Скомкав их, отправила в карман.
«Всё будет хо-ро-шо, — уверяла я себя саму, когда самолёт разогнался по взлётной полосе. — Обязательно будет!»
— Slavka, zase mas spozdeni (Славка*, опять опаздываешь).
— Promin, Lukasi. Tohle je naposledy (Извини, Лукаш. Это в последний раз).
— Tohle jsi rikala uz nekolikrat (Ты уже несколько раз говорила то же самое).
— Tentokrat to myslim vazne (В этот раз, на полном серьёзе).
Повязав белый передник на изрядно выпирающий живот, я улыбнулась шеф-повару.
