Все верно, кому, как не Намо, может быть известно, что это встречи с друзьями приходится искать, а с врагами судьба сводит сама, вновь и вновь. Сколько она сталкивала их двоих?.. В первый раз, во второй, в третий. Когда они еще не знали друг друга. Когда были врагами. Когда уже перестали быть ими... Сколько?.. Она связала их вначале общими воспоминаниями; потом взаимной ненавистью; потом долгом перед теми, кого оборотни обещали защищать, и клятвой крови... Потом тем, что родилось из нее. Но даже притяжению крови они еще продолжали сопротивляться. Сколько еще раз судьбе пришлось бы свести их вместе? Пока они, наконец, не поняли, чего она в действительности от них хочет. А они друг от друга.
Кажется, Занила протянула руку, чтобы прикоснуться к Намо, но голос Байда заставил ее остановиться.
- Я не знаю, как это действует - ваш закон случайности, но не прочь посмотреть... - оборотень издал странный звук, будто подавившись собственными словами, и под взглядом обернувшейся к нему Занилы, попытался объяснить. - Ну, то есть на то, как у нас получится отыскать Талгата! В Лукунуле. Там ведь несколько десятков тысяч жителей, наверное... - Байд, поняв, что лучше он уже не сделает, предпочел наконец замолчать и нагнуться к сумкам на спине пристяжной кобылы, будто поправляя их. Кай'я Лэ попыталась нахмуриться, но получилось у нее лишь усмехнуться. Она натянула поводья Серебра, заставляя его оторваться от вкусной и нежной травки:
- Тогда чего мы ждем?
* * *
Если с вершины холма казалось, что до города рукой подать, то в действительности дорога еще довольно долго петляла по его склонам, спускаясь к побережью Касно, так что первые предместья Лукунула оборотни увидели лишь далеко за полдень. Вблизи отсутствие крепостной стены и, как следствие, четкой границы города производило еще более странное впечатление. Особенно - отсутствие стражи. Четверых оборотней никто не остановил на въезде в город, не спросил, кто они, куда и с какой целью направляются. Не потребовал платы, в конце концов. Просто только что дорога петляла между полей, зеленеющих первыми всходами, и лугов, и вот уже с обеих сторон ее теснят дома, а лошадиные копыта звонко цокают по вымощенной камнем мостовой.
Вблизи город уже не выглядел таким чистым, белым и почти игрушечным, как с вершины холма. Камень в действительности оказался светло-желтым, местами от постоянного воздействия ветра и солнца испещренным длинными тонкими трещинами. Двухэтажные дома этого окраинного и явно не самого богатого района со своими маленькими наглухо закрытыми ставнями окнами и давно некрашеными дверьми казались убогими и какими-то сонными. Попадавшиеся навстречу местные жители были одеты просто и даже бедно. Стайки шумных детей играли прямо в пыли на дороге в компании больших темно-серых псов, то ли бездомных и выпрашивающих какую-нибудь подачку, то ли наоборот, вполне себе домашних и выполняющих свои прямые охранные обязанности. И даже сточные канавы пахли ничуть не лучше сточных канав в любом другом городе. Так что Занила очень быстро пришла к выводу, что с вершины холма Лукунул смотрелся куда привлекательнее. Как, впрочем, и любой другой город мира.
Единственное, в чем высота и расстояние не обманули, так это в отменном качестве дорог. Занила отлично знала, что далеко не у всех правителей хватает средств на такую роскошь, как каменные мостовые. Здесь же вымощенными были даже предместья, по которым они въезжали в город. Вблизи, правда, стало заметно, что камень, которым были выложены улицы, не одинаковый на всем их протяжении. Плиты не просто были разного качества (более гладкие и твердые или, наоборот, покрытые, как оспинами, выбоинами от копыт). Они отличались друг от друга даже по цвету и размеру. Зато были очень похожи на те, из которых были выложены стены ближайших к ним домов!
Занила усмехнулась, поняв, что одна ее теория все же нашла подтверждение. Кариташский император был ничуть не богаче салевского царя, например. Ему точно так же не хотелось расходовать собственную казну на мостовые. Зато он оказался куда хитрее и расчетливее: улицы мостились не на его деньги - каждый человек, выстроивший себе дом в Лукунуле, был обязан позаботиться и об участке дороги перед ним. И величина этого участка, очевидно, определялась по ширине домового фасада. Именно этим, а никак не любовью к солнцу, объяснялось то, что здания вместо того, чтобы расползаться вширь, как в любом другом уважающем себя городе, тянулись вверх.
Может быть, поэтому же, кстати, Лукунул был совсем не таким большим, как могла бы быть столица государства размером с Кариташ. Просто жизнь здесь оказывалась чересчур дорогой для большинства имперцев. И самой значительной статьей расходов, наверняка, было именно жилье!
На этот раз усмешка Кай'я Лэ вышла совсем не веселой, когда она прикинула, сколько владелец постоялого двора может запросить за пару не самых плохих комнат. Разумеется, деньги у них были. Но тратить монеты, не считая, - значило разрушить собственную легенду о наемническом отряде, готовом взяться за любой заработок!
