Занила зарычала от ярости, которая все никак не могла найти выход, и со всей силы саданула стиснутыми кулаками по полу. Наверное, это было больно, но Хозяйка оборотней боли не почувствовала. Зато, как ни странно, почувствовала кое-что другое. Занила посмотрела на собственные руки как на что-то незнакомое. С пальцев правой, обвившись вокруг них, свисал тонкий кожаный ремешок с простой подвеской на нем - небольшим мешочком, наполненным чем-то сухим и сыпучим. Кай'я Лэ на мгновение нахмурилась, пытаясь понять, откуда он мог там взяться, потом догадалась. Точнее вспомнила, где она видела его раньше. Это был талисман Талгата - немного земли от стены храма их древних Богов. Маг показывал его Заниле, когда они встречались в последний раз, и тогда же говорил, что не расстается с ним. Очевидно, Кай'я Лэ сдернула его с шеи Талгата в какой-то из моментов схватки - ремешок был порван.
Губы Занилы дернулись в хищном оскале. Разумеется, она не верила, что верховный маг вернется за своим талисманом. И трофей этот был далек от того, который бы ее устроил. И думать, что ей удалось доставить Талгату хоть какие-то неприятности, было мелочно... И все равно приятно! Занила связала вместе оборванные кончики ремешка и надела его себе на шею, заодно сдернув с волос окончательно сбившийся платок. Она сделала уже слишком много, чтобы попытки скрываться и дальше имели хоть какой-то смысл.
- Занила! - Намо окликнул ее. Кай'я Лэ повернулась, уже понимая, что голос оборотня ей не нравится: слишком тесно в нем перемешались злость и настороженность. И если злость была вполне объяснима - в конце концов, Занила и сама была далека от спокойствия - то что могло вызвать настороженность?.. Впрочем, этим вопросом Кай'я Лэ задавалась ровно до того момента, как отыскала взглядом оборотня. А дальше все стало предельно ясно.
Намо, Байд и Ула по-прежнему были там, где она видела их в последний раз, - в центре залы, по ту сторону от груды камней, когда-то бывших жаровней. Оборотни стояли спиной к спине, вновь ощетинившись взведенными арбалетами, только на это раз целились они уже в стражников кариташского императора, сомкнувшихся вокруг них плотным кольцом, выставив перед собой алебарды! Занила медленно поднялась на ноги. Достаточно медленно, чтобы в то же мгновение не броситься на людей, посмевших угрожать ее стае. Если стражники решили испытать их терпение, то они явно выбрали для этого не самое лучшее время!
- Мы только что спасли жизнь вашему императору! - проговорил Намо, поверх арбалетного ложа переводя взгляд с одного стражника на другого. Занила видела, как подрагивает его верхняя губа, обнажая клыки в зверином оскале. Оборотню, так же, как и ей, явно стоило немалого труда сдерживаться. А еще большего - помнить, зачем вообще они сдерживаются.
Стражники переглянулись между собой, но с места не сдвинулись. Занила потянула из ножен меч, в которые успела его закинуть, и шагнула к кольцу людей. Гвардейцев в зале явно прибавилось. Что ж, она их даже понимала: к чему рисковать своей жизнью, если в приемной императора творится Боги ведают что, когда можно вернуться после того, как все стихнет, и изображать из себя героев, поймавших преступников!
- Отпустите их! - прорычала она, поднимая меч в боевую стойку и с удовлетворением отмечая, как вздрогнули гвардейцы, стаявшие к ней спиной и не заметившие ее приближения. - Или одной схватки вам на сегодня мало?
- Отпустите! - раздался голос с другой стороны залы. - С меня на сегодня вполне достаточно.
Стражники помедлили еще мгновение, потом нехотя, но все же подчинились, опустив алебарды остриями в пол и расступившись. Занила дождалась, пока ее оборотни отойдут от людей, и только после этого повернулась в сторону Середора, очевидно, куда лучше своих подданных разобравшегося в ситуации.
Император Кариташа по-прежнему сидел на ступенях возле подножия собственного трона, неловко вытянув пострадавшую ногу, но, как и сама Кай'я Лэ несколько мгновений назад, казалось, вовсе не чувствовал боли. Но если для Хозяйки оборотней все другие чувства перекрывала ярость, то на лице человека были написаны совсем иные эмоции. Притягивая к себе оной рукой, а второй пытаясь зажать рану, из которой обильно текла кровь, Середор держал на коленях тело Акмаля Гару. Тот был без сознания. А если бы не обостренные чувства высшего оборотня, ловившие слабый пульс человека, Занила бы и вовсе решила, что он мертв, - во всяком случае, цвет стремительно серевшей кожи говорил в пользу этого.
