Без раздумий тянусь к телефону, достаю его из кармана. Будь она неладна, моя жалость к этому человеку. После всех своих поступков он недостоин увидеть Дарину, а уж Каана — тем более. Но, сука, не могу не показать. Совесть не позволяет.
Нахожу снимок, который сделал ещё вчера вечером. Протягиваю мобильник. Отец Дарины смотрит так… Черт! Глаза его сверкать начинают.
— Альпарслан… уговори ее. Пожалуйста. — Он сглатывает. — Хочу ее увидеть. Внука тоже… В последний раз. Может, тогда смогу нормально умереть. Меня уже ждут в аду.
Мне хочется сказать, что Каана я сюда при любом раскладе не привезу, но решаю не давать категорических ответов. Нужно поговорить с Дариной и вместе понять, что делать дальше. Приехать сюда или нет. Смысла давать обещание дяде Юсупу я не вижу. Дари может отказаться, что ожидаемо. Хотя, зная ее… она захочет приехать. Только без Каана.
Уже хочу ответить, но не успеваю. В палату заходит мать Дарины. Сверлит меня недовольным взглядом. Губы сжаты в тонкую полоску, руки — в кулаки. Ощущение, будто она готова наброситься на меня.
— Снова ты? — зло цедит она. — Что опять ты хочешь сделать, Альпарслан? Мало того, что уже натворил? Юсуп в таком состоянии из-за тебя и Дарины! Из-за вас!
Пристально смотрю на эту женщину и пытаюсь понять, что я чувствую. То ли отвращение, то ли жалость, то ли ещё что. Однако ничего хорошего она во мне не вызывает — это без сомнений. Факт.
Я в курсе, что Дарина рассказала матери о своей беременности, когда я, руководствуясь собственными убеждениями, выгнал ее из дома, сказав, что по уши влюблен в другую. За что проклинаю себя каждый божий день.
Тетя Камилла не поддержала свою дочь, хотя любая адекватная любящая мать встала бы на сторону родной крови. Впрочем, так и есть… Она встала, но выбрала сына и до сих пор верит ему, вместо того чтобы включить голову и адекватно поразмышлять.
На самом деле проблема не только в Давиде. Я когда-то сам сделал неверный ход, вследствие чего Дари стала врагом для своей семьи. А Юсупов-младший выставил ее лживой и гулящей женщиной, какой она никогда не была. Бесчестный Давид… Иначе не назовешь. Извалять родную сестру в грязи, назвать ее шлюхой и ходить с гордо поднятой головой… Такое себе дело. Молодец «мужик».
Машу рукой, приглашая женщину зайти в палату. Закрываю за ней дверь. От лишних ушей и глаз подальше.
— Смотри! — рявкаю, включая то самое гребаное видео и всучивая в ее руки свой телефон.
Я никогда не оттолкну своего ребенка и не поддержу чужого даже при большей симпатии к последнему. Потому что детей нужно контролировать, разговаривать с ними. Обсуждать проблему, чтобы достучаться и попытаться найти выход. Не так, как поступила семья Дарины!
Во всей этой истории она единственная, кто по-настоящему пострадал, прошел все круги ада. Ради нее я и тогда был готов сдохнуть, и сейчас то же самое. Не задумываясь уберу любого, будь в том необходимость. Даже если испачкаю руки. Плевать. Уже действительно плевать.
Я и раньше искал вариант, но такой, чтобы все было чисто. А сейчас понимаю, что слишком много времени потерял, хотя мог бы просто рубануть все с плеча. Нанять бандитов, например… Чтобы они избавились от лишних людей, из-за которых разрушилась моя семья. В том числе и Давида, будь он неладен. Я изначально выбрал не тот путь, признаю. Сейчас просто плюну, если узнаю, что Юсупов-младший сдох. Его судьба мне до одного места, хотя раньше я думал иначе…
Я не готов наблюдать за тем, как Дарина страдает снова. Теперь с ней и с Кааном все будет замечательно. Надеюсь, Дари не станет со мной спорить и примет мою помощь. Иначе придется туго. Мне как никогда необходимо, чтобы она слушалась. Хотя бы до того времени, пока я не устраню оставшиеся проблемы.
— Я тебе не верю! — Тетя Камилла швыряет в меня телефон. Ловлю его в воздухе, усмехаюсь злобно, готовый свернуть ей шею.
П**дец как я начинаю ненавидеть людей. Ну как? Как Давид смог до такой степени убедить своих родителей, что они ни капли в нем не сомневаются?
— Мне достаточно того, что у дяди Юсупа глаза открылись. Наконец, — бросаю ледяным тоном, направляясь к двери.
В последний момент оборачиваюсь и заглядываю в глаза женщины. Да, ведёт она себя холодно, отстраненно. Будто не верит. Но понимает, что облажалась. Я вижу боль, вижу разочарование в ее взгляде. До нее все доходит. Ну наконец-то.
— Поверить не могу… — шепчет она, словно в бреду. — Получается, беременна она была действительно от тебя? Давид сказал…
