– А что с ними не так? – дребезжащим голосом отозвалась Нина Ивановна, приближая лицо к планшету и прищуривая глаза.
– Даты… – коротко ответила Агата.
– Что с датами? – нервно дернул шеей Станислав Дмитриевич и резким движением расстегнул сразу три верхних пуговички на рубашке.
– Даты разные. Это первое. И одежда. Инга одета по-разному. То есть эпизоды разные. Вы понимаете меня?
Отец Инги несколько раз просмотрел все записи, которые удалось отыскать Роману. Он смотрел, возвращался к началу, снова ставил на просмотр. Поднимал глаза и беззвучно шевелил губами. Может, подсчитывал?
– Я понял, куда вы клоните, – наконец, произнес он жестким и неприятным голосом. – Вы пришли, чтобы снять с себя ответственность за расследование причин ее гибели. И переложить все на нее – нашу дочь.
– Стас! Пожалуйста. – Нина Ивановна глянула на него умоляюще. – Не надо хамства.
– Все в порядке, дорогая… – Он погладил ее по плечу. – Но ты пойми, эта девушка, работа которой так хорошо оплачивается, только что представила нам какие-то странные фрагменты, на которых видно, как наша Инга выбрасывает пустые флаконы из-под таблеток с периодичностью… В неделю? Я вас правильно понял, Агата?
– Факты вещь упрямая, Станислав Дмитриевич.
Агата выключила планшет и убрала его в портфель. Супруги вернулись на диван, усевшись бок о бок.
– На видео хорошо заметно, как ваша дочь избавляется от пустых пузырьков из-под лекарств каждый понедельник. Во флаконе тридцать таблеток. Препарат рассчитан на прием в течение месяца. Одна таблетка в день. Инга управлялась с ними за неделю. Так что…
В гостиной стало тихо. Так тихо, что Инга отчетливо услышала мяукающую кошку где-то на лестнице.
– То есть она принимала по четыре таблетки в день?! – быстро подсчитала мать Инги. – Вместо одной – четыре?!
– Выходит так, – кивнула Агата. – И это явный передоз. Простите… А еще с учетом кофе, которого она пила очень много в течение дня, это было страшным ударом по ее сосудам.
– Но почему?! – возмущенно воскликнул Станислав Дмитриевич. – Зачем ей это было нужно?! Что это вообще за гадость такая?
– Антидепрессанты, – пояснила Агата. – Вызывают привыкание. И одним из страшных побочных эффектов при превышении дозировки является инсульт. Она должна была знать. Она…
– Кто ей вообще их выписал? – Теперь мужчина смотрел на жену растерянным взглядом. – Нина! Что это за… Ты что-нибудь знаешь об этом?
– Нет, – неуверенно пожала она плечами.
– И я нет, – подхватила Агата. – Мы обыскали ее квартиру в вашем присутствии. И не обнаружили ни единого рецепта на этот препарат. И вы не нашли. Не нашли же?
Она впилась взглядом в супругов. Растерянный подавленный отец. Растерянная виноватая мать.
Она что-то знает, поняла Агата.
– Этот препарат отпускается только по рецепту, – продолжила она. – Рецептов вы не нашли. Она их выбрасывала? Нет. Мы с вами видели, как аккуратно она собирала всевозможные чеки. Все сколото. Подшито. Бухгалтерская привычка. Рецепт на такого рода лекарства непременно был бы ею сохранен. Почему его нет в ее бумагах, родители?
Они промолчали. Но каждый по-своему. Отец точно ничего не знал и пытался вспомнить. А мать что-то знала, но боялась рассказать.
– Идем далее… – продолжила Агата с нажимом. – Если нет рецепта и она точно заказывала лекарства через интернет, значит, вывод напрашивается только один.
– Какой? – спросил отец.
Мать промолчала.
– Эти таблетки она покупала напрямую у доктора. Некоторые практикуют подобные услуги. Сами делают серьезные инъекции на приемах. Снабжают таблетками. Не всегда этот путь легален. Но он существует.
– И кто мог такое делать? – поднял на Агату больные глаза Станислав Дмитриевич.
– Ее доктор, – последовал краткий ответ.
– И кто он?
– Я не знаю. Мне удалось установить только одного. Это терапевт – Хорьков Игорь Вячеславович. Но данные препараты он ей не назначал. Его показаниям приходится верить. И да, он состоял какое-то время с вашей дочерью в интимной связи.
– Подонок! – выпалил Станислав Дмитриевич, будто речь шла о несовершеннолетней.
– Они закончили отношения задолго до ее гибели, – поспешила успокоить родителей Агата. – Инга очень хотела от него ребенка. А он был не готов. Отношения сошли на нет. Но он точно знает, что она посещала психиатра. Она ему рассказывала. Девушка, которая работала вместе с Ингой, утверждает, что она общалась с доктором по имени Вольдемар. И у них была связь.
Взгляд Нины Ивановны тут же прилип к начищенному паркету.
– Но сколько мы ни искали, практикующего психиатра с таким именем не нашли. И напрашивается вывод: это либо вымышленное имя, либо вымышленный доктор. Шарлатан, самозванец, снабжавший вашу дочь препаратами, от приема которых она и умерла. Нам его найти не удалось.
Родители затихли снова. И снова каждый по-своему.
– Если вы что-то знаете… Хотя бы какой-то намек… В ее телефоне не оказалось никаких контактов. Вполне возможно, что у нее был телефон с сим-картой не на ее имя. Мы не нашли телефона. Нина Ивановна?
– Нина? – Станислав Дмитриевич резко отодвинулся от жены, сурово свел брови. – Тебе что-то известно?!
