У меня есть пять дней, чтобы заработать пять тысяч долларов, иначе моя племянница умрёт. Ради малышки я готова на всё, даже продать себя богатому мерзавцу.
«Правило первое: только красное бельё»
«Хорошо»
«Никаких вставок, исключительно красное. Поняла?»
«Да»
«Правило второе: полная депиляция тела»
«Хорошо. И руки?»
«Нет, руки не надо. У тебя какого цвета волосы?»
«Светлые»
«Тогда не надо. Но всё остальное обязательно»
«Хорошо»
«Правило третье: никому не говорить про меня»
«Я и не говорю»
«Вообще никому! Это серьёзно!»
«Я поняла»
«Молодец. Тебе будет хорошо со мной»
«Спасибо»
«До завтра, малыш»
«До завтра»
На улице было тихо и светло. Ничего со мной не случится. Прогуляюсь немного (много) пешочком, ну а что, я мало двигаюсь, сижу целый день на жопе ровно…
Я вздохнула, оторвавшись от порога, и пошла к Невскому. Никто не виноват, что так получилось. Если бы у сменщицы не случилась катастрофа с машиной, я бы уже сидела дома на кухне. И ноги бы не гудели после полутора смен. Ну бывает. Хоть Катю предупредила, чтобы меня не ждала. Метро уже закрылось, три часа ночи — на улице почти никого, белые ночи заканчиваются. Туристов мало, июль в разгаре, и все двинули в Египет и в Турцию. Так что гопников в центре тоже почти нет. Ничего мне не грозит, кроме усталости. А эту неприятность мы переживём.
Свежий воздух немного отрезвил оболваненный посетителями и бесконечным протиранием бокалов мозг. Я полюбовалась пару секунд на лошадок Аничкова моста и свернула на набережную. От Фонтанки привычно несло чуть подгнившей, цветущей водой, но запахи не смущали меня. Кто в общепите работал, поймёт. В моём нынешнем кафе ещё ничего, нормально, а вот там, где я начинала — в караоке-клубе — голова в первые дни просто кружилась и болела. Там и блевали, и ссали… Зато теперь я смогла бы работать даже в бригаде смертельных чистильщиков…
— Девушка, а девушка!
Блин!
Главное, не оборачиваться. Притвориться слепоглухонемой. Иногда это срабатывает, и ребята неподобающего вида и рода деятельности переключаются на кого-нибудь другого. Но шансов ничтожно мало — я одна на улице, даже машин почти нет. Ускорять шаг нельзя. Нельзя вообще показывать, что услышала призыв, заметила самцов и испугалась.
Впрочем, я пока не была напугана. Была бы верующей, помолилась бы. А так… Вперёд шагай и шаркай ногами. Авось отстанут.
— Девушка, давайте знакомиться!
Не отстали. Блин. Более того, приближаются судя по шагам. Блин, блин!
— Куда же вы? Вас такие интересные мужчины просят вежливо, а вы!
Выдохнув, я надела на лицо самую приятную улыбку и в лёгком полуобороте, не останавливаясь, сказала:
— Извините, я очень устала и иду домой.
— Да какое устала, детское время ещё!
Один из парней — дрыщ с чёлкой в поллица — подмигнул видимым глазом, а второй — пошире и повыше — крутанул пальцем ключи от машины на колечке и ответил:
— Чё ты такая неприступная? Смотри, какие мы все классные!
Прямо хор мальчиков-зайчиков, млин…
— Спасибо, мне надо домой, я правда очень устала!
— Да ладно тебе, не выёживайся! — вступил третий участник хора. — Хорошие ребята тебе предлагают развлечься, посидеть где-нибудь, выпить. Чё ты морозишься?
— Извините…
Вот сейчас самое время ускорить шаг.
Третий — развязный малый в рваных джинсах — ловко схватил меня за локоть:
— Да погоди ты! Успеешь ещё домой! Пошли, тут за углом кафешка есть.
— Или сразу ко мне, только купим что-нибудь бодрящее! — предложил второй. Первый хихикнул, остальные гыгыкнули. Бли-и-ин! Как мне от них отвязаться?
Вырвав руку, я отскочила на шаг и сказала громко:
— Меня мой парень встречает на машине! Скоро подъедет!
— Да ну его, как подъедет, так и уедет!
— У меня тоже машина есть!
Уже двое взяли меня под локти с весьма недвусмысленным намереньем, и вырваться из сильных рук я никак не могла, хотя и трепыхалась в разные стороны. Нет, нет! Со мной не может случиться то, о чём читают в рубрике «Криминальная хроника»! Что делать? Кричать? Кто меня услышит в три часа ночи?
— Помогите! — выкрикнула я, крутя головой и пытаясь разглядеть хоть каких-нибудь прохожих. Парни снова загоготали:
— Ну ты чего, мы же с серьёзными намереньями!
— Мы добрые!
— Никто тебе ничего не сделает! Покатаемся на машине, выпьем, поиграемся в доктора!
— Ну чего ты? Пошли!
Я пропала! Я пропала полностью и бесповоротно!
— Видишь, нет твоего парня!
— Опаздывает, во козёл, да?
— Мы лучше, правда?
— Да пустите вы меня! — я снова дёрнулась в сторону, всей кожей ощущая, как синяки набухают на локтях, и крик вышел уже жалобный, слабый, тоненький.
Совсем рядом скрипнули тормоза, резкий гудок разорвал томную тишину Фонтанки, и громкий голос позвал:
— Я же говорил, не ходить пешком! Садись в машину!
Парни разом обернулись, чтобы уточнить, кто к кому обращается, а я воспользовалась заминкой и ослабленной хваткой, вырвалась и, подобрав упущенную сумку, резво пошла к чёрному седану с опущенным пассажирским стеклом. За рулём сидел мужчина лет тридцати с широко поставленными голубыми глазами. Заметив мои колебания, он сердито рявкнул:
