— Открыть рот, — промямлила я непослушными губами.
— Именно. А до этого велел раздеться. Я собирался начать с тебя, но раз ты не желаешь слышать, слушать и доверять… — он не закончил, перевел дух, словно сказал лишнего. — Ты хоть раз делала минет?
— Н-нет, — снова стала я заикаться.
— Понятно.
Что ему понятно? Зачем эти вопросы? Я совсем растерялась.
— Слушай и исполняй, — поговорил Салманов, отпустив мои волосы. — Целуй.
Головка опять коснулась моей нижней губы. «Как с пальцем», — озарило меня. Я сомкнула губы, покрывая бархатистую кожу поцелуями.
— По все длине, — подсказал Салманов. — И смотри на меня.
Я взглянула вверх, увидела улыбку довольства и одобрения. Меня словно иглой пронзило странное, совершенно неожиданное ощущение. Такое острое, пронзительное. Словно Салманов выпустил из глаз два луча, которые прошили меня насквозь.
«Слушай и исполняй», — вспомнила я его слова и постаралась игнорировать собственное смятение. Я стала целовать по все длине, не забывая про головку, задевая губами пальцы Салманова, которыми он сжимал свой член.
Он смотрел на меня и улыбался, как блаженный, а я все сильнее возбуждалась, заводилась. Кажется, ради этого взгляда и улыбки я могла бы и в узел завязаться. Да, я на коленях, но его удовольствие полностью зависит от меня.
Что за бред? Можно было подумать об этом, но я предпочла сосредоточиться на удовольствии своего хозяина. Слушать и исполнять. Это лучшее, что я сейчас могу. Остальное — потом.
Он отпустил мои волосы и погладил по щеке.
— Хорошая девочка, — проговорил хрипло. — Теперь язык. Как мороженое.
И подмигнул. Издевался, конечно, но меня это не очень заботило. Пусть тешится. Без игл под ногтями и хлыстов я вполне смогу пережить этот год.
Повинуясь приказу, я стала облизывать его, не разрывая зрительный контакт. Заметив, как Салманов вздрогнул, когда я задела языком уздечку, тут же повторила. Он закатил глаза, усмехнулся.
— Да, давай еще. Так же.
Я лизнула раз, другой, третий. Наконец он выдохнул вместе с кратким стоном и снова погладил меня по щеке.
— Быстро учишься. Не безнадежна. Давай, пососи теперь. Только головку.
Он осторожно протолкнул головку мне в рот. Я стала посасывать, и это оказалось совсем не так просто, как с пальцем. Сразу стало не хватать воздуха, почти мгновенно онемела челюсть, появился рвотный рефлекс. Прежде, чем я начала паниковать, зазвучал его голос.
— Дыши носом, расслабь рот. Не насаживайся.
Он убрал руку со щеки и снова взял за волосы, фиксируя голову. Я выполнила его приказ, стала дышать носом, расслабляясь, не переставая посасывать его и смотреть вверх. У Салманова заходили желваки, губы превратились в тонкую линию.
— Замри, — велело он и несколько раз толкнулся бедрами, загоняя член мне в рот почти до самого основания.
Хриплый стон вперемешку с рычанием. Губами я чувствовала пульсацию его члена, и почти сразу он кончил мне в рот. С перепугу я проглотила, но оказалось, это было не все.
— Глотай, — выдохнул Салманов. — До конца.
Я сглотнула снова и одновременно сжала губы, чуть пососав его.
— Черт, — услышала его голос через стон. — Перестаю жалеть, что выкинул на ветер кучу денег.
Салманов
Чего только не ляпнешь сразу после оргазма. Один неуклюжий минет, конечно, не стоит пятьдесят миллионов, но вот улыбка Дарины после этих слов — бесценна. Я снова заулыбался ей в ответ. Да, я так себе доминант. Не угрюмый, не злой, такой весь понимающий. Ну и черт с ним. БДСМ не образ жизни для меня, а способ получить удовольствие без глупых ритуалов.
Но девчонка молодец. Для первого раза все сделала неплохо. Даже проглотить смогла. Вообще, стоит отдать ей должное. Не истерит, не ноет, не ревет. А шуточки, видимо, защитная реакция и нервы вперемешку. Никогда не воспитывал покорных, но из Дарины возможно выйдет что-то подходящее.
Перспектива иметь под рукой послушную девочку для снятия стресса показалась мне не такой уж и нелепой. Она всегда будет здесь, дома, ждать меня, готовая по первому же требованию. И когда просыпаешься от стояка, можно не дрочить, а просто спуститься вниз и потрахаться. Красота же.
От этих мыслей улыбка стала еще шире. Отстранившись и застегнув брюки, я проговорил:
— Встань и разденься. Надеюсь, с этим больше не будет проблем.
Она подскочила так резво, что я едва сдержал усмешку. Какие мы шустрые теперь.
— Медленно, Дарина, — уточнил я. — Попробуй быть соблазнительной.
На ее лице отразились такие муки творчества, что я сразу понял — проглатывает саркастические замечания. Проклятье, а я бы послушал. Но не сейчас, конечно. Всему свое время и место. Я не против юмора, но не в этот момент.
