***
Рой оказался под ударом с тыла – только это и позволило оставшимся в сознании защитникам как-то перехватить управление барьером. Собственно, когда за разошедшейся на весь горизонт тучей саранчи вспыхнули огненные шары, первой мыслью Брэнда было то, что Рубра готовит финальный удар. Но оказалось, что удар нанесли как раз по рою.
Саранча смешалась, разом теряя слаженность движений и начала перестраиваться чтобы дать отпор внезапно воспрянувшему врагу. За это время, Брэнд и Стентор успели кое-как залатать дыры в барьере.
— Есть план, — сообщил вдруг Стентор, когда стало ясно, что в небесах развернулась новая схватка и потому обречённым аколитам даровали передышку, — Я держу щит усиливаю его маной, пока ты не откроешь портал в ледяные поля. Мы прячемся там и даём господам кандидатам выяснить отношения без нас.
— Нет, не выйдет. Кевин умрёт за пределами своего арсенала, а значит доставать его оттуда нельзя, пока не вылечим. Перенести же сам арсенал не получится, потому что… — брюнет нахмурился, — не знаю, как без справочной объяснить. Но мне кажется, что будет парадокс, который нельзя допускать.
— Или нет. Возможно, этот парадокс привлечёт внимание кого надо и этот пространственный тупик взломают.
— Ценой жизни Кевина, — заметил Брэнд, — И вероятно Эрис.
Стентор скривился:
– Не играй в невинность. У нас два пути – тот который я предложил и вот это вот противостояние, которое кончится могилой. Ты ведь чувствуешь, что тела клонов скоро истощатся? Они никогда не были живыми, так что и маны в них не так много, и когда она закончится… Мы просто не сможем удерживать щит. Пожертвовав же несколькими слабыми и, если уж честно, обречёнными, мы спасём сильных. Разве не этого в конечном итоге хочет Богиня?
– Возможно. Но если она хочет этого, зачем тут я?
– Тебя на досужие рассуждения пробило?
– Нет, только указываю на очевидное. Я не знаком со всеми аспектами богини, но те, которые предстали во всей красе объединяет одно - эго. Аколиты хотят чего-то для себя - власти, силы, слуг, рабов, – Брэнд указал взглядом на особо крупную многоножку, пытавщуюся подкрасться к капсулам понизу, – Или хотя бы еды. Это объединяющая черта. Но тогда зачем ей аспект правосудия? Какое правосудие может быть в мире, в котором царит право силы?
– Софистика. Будто ты сам не эгоист.
– Вот именно, что я такой же. Меня лично волнует моя же правота, моё видение справедливости, неважно насколько оно достижимо. Если бы я не зацикливался на своих желаниях, а выбрал бы самый разумный путь, то отправился бы с тобой, возможно спас бы твою проводницу и не подставил бы Эрис. Но если бы я это сделал, я бы поступился ценностью своего взгляда, я бы принял сторону и выбрал меньшее зло, в то время как…
Брэнд осёкся, но Стентор в очередной раз демонстрируя что когда надо умеет думать очень быстро, закончил за него:
– В то время как твоя бескомпромиссность - единственная нить, которая связывает тебя с аспектом правосудия, да и то нить довольно тонкая. Но разорвав её, ты перестанешь быть полезен и следовательно - потеряешь поддержку своего аспекта.
– Возникает вопрос о природе Богини и её идеалов, если всё что она может призвать для воплощения своего правосудия только такого как я, – хмыкнул Брэнд, – Но это даёт надёжду, с другой стороны. И позволяет выработать план. Если Богиня настолько ценит силу, то правосудие её должно активироваться чем-то, на что не будет готов средний аколит, то, что будет противно его природе…
– Эй! – Стэнтор аж присел, когда вытягивание маны стало, пожалуй, раза в три сильнее, – Ты забыл, что я щит не удержу? Сейчас саранча набросится на то, что осталось от нашего отряда!
– Не набросится. Я дам ей куда более интересную мишень.
Брэнд отпустил заклятье, выпрямился, и сделав два шага назад, произнёс уже громко, так чтобы слышал не только Стэнтор:
– Мы не обладаем и не можем обладать силой, которую дают изменения и долгий возраст. Это значит, что чемпионы аспекта Правосудия никогда не будут равны тем, кто служит Алчности, Голоду или Скверне. И всё же, они должны как-то нести волю богини. И именно это и позволено мне сделать.