В чем цель его молчания, если сейчас может наступить бессмысленная смерть? Он не совершал никакого преступления. Пусть прозвучит правда.
— Энакин — это мой настоящий отец, — выдохнул Люк. — Мама и мой приемный отец скрывали это от меня и сестры много лет. Но недавно случилось нечто, что толкнуло меня на его поиски. Иначе вся моя жизнь и жизнь Леи будет разрушена…
Вейдер слушал, словно окаменев, скрестив руки на груди.
— Как зовут твою мать? — только спросил он непонятным тоном.
— Айла Скайн, — спокойно ответил Люк.
— Представь ее, — почти шепотом сказал Вейдер, резко, словно порыв ветра, врываясь в его сознание. — Представь ее со своим приемным отцом, — приказал он, схватив мальчика за плечи и с силой встряхнув.
Не умея ставить качественную защиту, Люк не смог противиться долго.
Через пару секунд Вейдер отпустил его. Люк услышал какой-то нечеловеческий — то ли крик, то ли стон, и волна жуткой ярости обдала все помещение. Что-то взлетало, трещало, ломалось, падало. Вейдер сам, казалось, через миг взорвется.
Опираясь на стену, он смотрел в пространство красными визорами и низким, полным смертельной, жуткой злости голосом произнес несколько раз одно слово: «Кеноби…»
Люк никогда не слышал такого имени. Он в ужасе смотрел на Вейдера, ожидая теперь всего, чего угодно. И он вспомнил смутно что-то из рассказов Бена, что адепты Темной Стороны могут так давать выход своему гневу.
Прошло еще несколько минут, прежде чем Темный Лорд вообще вспомнил о присутствии Люка. Теперь из Главкома, казалось, выдернули какой-то стержень или точку опоры. Люк явственно ощутил, как опустошил его этот поток ярости, излитый им на находившееся в беспорядке помещение.
Но, крепко сжав кулаки, опустив голову, он все же нашел откуда-то силы продолжать допрос.
…— И как же ты понял, что твой отец — это не… — Вейдер сдержал ярость и смог продолжить, — не Кеноби?
— Я… проник в мысли матери. Я же могу это. В сокровенные, тайные мысли… когда она спала.
— И … что же ты увидел там? — Тон Вейдера странно изменился, он почему-то резко встал и подошел к столику у окна.
— Там был… другой человек. Сначала они разговаривали и обнимались на поляне, на какой-то красивой планете… а потом я, очень мельком видел ее рядом с ним, по-моему, в свадебном платье. И… и это был совсем не Бен. Бен не мог так измениться… А еще…
Люк повернул голову к зеркалу у входа, встретив свой собственный взгляд.
— У нас с тем парнем одинаковые глаза, — тихо добавил он. — Вот тогда я все понял.
Вейдер за его спиной молчал. Невозможно было понять его реакцию. Лишь что-то сухо щелкнуло пару раз, похоже, он опять судорожно сжал кулаки, сломав какие-то мелкие детали интерьера.
— И стало ясно, что мать и Бен по какой-то причине … лгали мне. Что расспросы ничего не дадут, раз уж они скрывали это столько лет. Они случайно проговорились, что Энакин был с Татуина. И я решил сам попытаться полететь сюда и найти того человека, который был моим настоящим отцом, — тяжело вздохнув, закончил Люк. — Вот и все. Но пока не встретил никого похожего…
— На него? — раздался сзади голос Вейдера, но почему-то не искаженный хрипотцой и свистом системы вокодера.
Люк обернулся.
Перед ним в костюме Главкома, с его шлемом в руках, стоял мужчина со светло-русыми волосами с одной седой прядью у виска. Тот самый из сна матери, только на лице было чуть больше шрамов и несколько глубоких морщин. И глаза необычного, ледяного синего оттенка, с жестким, холодным выражением — единственное, что немного портило красоту этого мужественного лица.
— Это ты — Энакин? Мой отец?.. — неуверенно, ошеломленно вымолвил Люк.
***
— Отец! — Мэл на голограмме вытирала злые слезы. Руки матери обнимали ее за плечи. — Это я, я во всем виновата! Встретила одаренного, вроде бы спасла от урода Стэна и… и подвела его. Не успела забрать с кладбища Ларсов к нам домой. Я так хотела, чтоб он пообщался с тобой и мамой… чтоб вы помогли ему. А в итоге он попал в лапы к Вейдеру! Вот его дроид… — указала она на R2, забранного ею с кладбища Ларсов, — он через твою деку сообщил нам, как все было.
Он кивнул дочери. Люк, вот ты и нашелся…чтоб попасть в еще более страшный переплет.
— Не вини себя, Мэл. — Он старался звучать спокойно. — Если бы ты успела, теперь от ситха пришлось спасать бы уже двоих. И неизвестно, чем бы кончилось, если б ты попробовала отстоять парня. Темный Лорд шутить с вами не стал бы…
— Отец, я помогу тебе, — яростно сказала девушка, кивнув матери, и та отошла. — Я искуплю перед Люком свою вину…
— Оставайся дома! — даже немного прикрикнул он на нее. Хотя на сердце потеплело — так дочка этим самоотверженным порывом напомнила ему самого себя. — Ты еще не достигла таких умений — ни в переговорах, ни в бою, а пожертвовать тобой я не могу себе позволить… Поняла, Мелоди?
Та горько кивнула. Может, и послушается на этот раз. Будем надеяться, подумал отец.
