Молодой пилот, ругающейся на смеси каких-то наречий, когда поломанный механизм управления ну никак не хотел чиниться. Но сразу успокаивающийся, когда ее руки ложились на плечи и она шептала на ухо: «Давай немного расслабимся, и потом все получится». И что удивительно, потом… да, потом… всегда все получалось.
Генерал-джедай, прилетающий на час со своих миссий между заседаниями Сената и почти силой увлекающий ее на крышу высотного здания. Где они весь этот час, как сумасшедшие… ах как это было давно и сладко.
Как она могла забыть, до чего ей не хватало этого? Неважно, в каком он костюме. Не важно, на чьей он стороне. Он рядом. Они могут быть вместе. Как раньше. Она может обрести то, что стало вдруг так нестерпимо желанно и нужно.
Его.
А он видел только, что в своих объятиях держал смысл всей своей жизни. И хотел лишь одного.
Ее.
***
Она закрыла глаза, с резким усилием преодолевая, отбрасывая прошлое. Его невесомые руки изучали ее вновь, трогали ее лицо, гладили щеки, чуть приподняли платье, лаская ноги…
Его ласка. Которой не было больше пятнадцати лет.
Тот, кого она так боялась все эти годы, которого все называли Темным Лордом Дартом Вейдером, касался ее тела Силой, вел за собой, пробуждал неизведанное, забытое, насильно стертое ею из памяти.
Против ее ожиданий, его объятия были теплы и желанны, как глоток воды после долгой дороги, как свет солнца для озябшей на ветке птицы.
Айла Скайн, бывший сенатор Падме Амидала, предавалась в объятия его Силы, желала, чтоб она текла, вибрируя, сквозь нее, наслаждалась его потайными касаниями, его неотрывным взглядом, его полуулыбкой, странно играющей на губах.
— Я хочу быть с тобой как жена с мужем, — вдруг сказала она, отстранившись и взяв черные перчатки в свои руки. Имя назвать было страшно. Для самой себя.
— Смело, — спокойно ответил он. — Прямо сейчас? После стольких лет?
Падме поняла, что у него тоже никого не было. Это заставило содрогнуться по-настоящему.
Она слишком хорошо помнила того Энакина. Того, который не мог в медовый месяц ждать и часа на прогулке.
Того, который в редкие прилеты с Внешнего кольца в Войнах Клонов не давал ей выйти из спальни за кафом или простой едой.
— Да, — твердо и радостно сказала она. — Сейчас. После стольких. Если, конечно… ты еще на что-то способен? — слегка поддразнила она.
— Попробовать стоит, я думаю, — глядя прямо на нее, сказал Вейдер с лицом Энакина.
— Прямо в этом роскошном одеянии? — Она критически осмотрела его черный костюм. — Будет оригинально. Если хотя бы один из нас переживет такую попытку.
— Костюм этот давно — просто камуфляж, Падме, — спокойно отреагировал ее муж. Конечно, конечности — не мои биологические руки и ноги… но и с ними я вполне «сроднился»… В остальном… чтоб ты во мне не сомневалась. мы все проверим на практике, — слегка улыбаясь, заключил он, сжимая ее крепче в своих руках, словно самый дорогой подарок Силы.
***
Это были две простые смежные каюты на шаттле Главкома. Белый потолок, матовые стены. Дневной свет пробивался сквозь полупрозрачные шторы-жалюзи.
Обстановка не имела значения. К этой встрече двое чудом выживших человека шли долгие годы.
Ледяной синий взгляд растворялся в теплом свете ее карих глаз. Сила вибрировала вокруг с необычной мощью.
Воздух вокруг них словно плавился. Они почти ничего не говорили в эти секунды.
Он коснулся секретных скреп своего костюма, но Падме мягким жестом запретила.
— Давай вместе.
Вейдер не воспротивился.
Медленно сняв с его помощью то, в чем все привыкли видеть грозного Главкома, Падме прикасалась губами к каждому шраму его бледной кожи, гладила места, где живая плоть Вейдера переходила в бионическую сталь, спину, поддерживаемую металлической конструкцией экзоскелета. Как будто хотела взять на себя всю давнюю боль и исцелить его свой любовью и желанием.
С каждым касанием она словно зримо видела заплетающуюся вокруг них тугую Силовую спираль, плотно окутывающую их, будто шатром.
Он прижал ее к себе так сильно, как хотела его душа все эти годы, и вместе с тем так нежно, чтоб не позволить даже волоску упасть с ее головы. Их губы встретились, и двое словно на миг оторвались от пола каюты, забывая на эту долгую и бесконечно сладостную минуту те горькие потерянные, отнятые у них злой волей годы.
Дюрасталевые пальцы аккуратно и бережно расстегнули все еще накинутый на плечи Падме его собственный плащ, помогли соскользнуть остальному. Она почувствовала, как руки в черных перчатках, которых все так страшились, трепетно, ласково и бережно прикасаются к ее телу.
«Как я могла забыть, насколько это замечательно… нежно… бесконечно волшебно», — мелькало в ее голове, когда он опустил ее на постель, и она почувствовала, как их тела соединились.
Почти забытая ею близость с ним была как взлет яркой ракеты, как сноп искр, разлетевшихся в небе, разметавших окончательно всю ее прежнюю жизнь. Ни с чем не сравнимая эйфория, которая унесла их словно на пределы Галактики и вернула обратно на пике удовольствия.
