— Дарт Сидиус…? Окажет нам… — отпор и сопротивление?.. — Мрачно усмехнулся Дарт Вейдер — которого, конечно, правильнее было бы теперь уже называть Энакином Скайуокером. — Простите меня, учитель Йода и Оби-Ван, но — позволю себе в этом усомниться.
И — он заговорил, объясняя причины своего ответа.
Уходящие в далекое прошлое, в дни, когда Дарт Вейдер только обрел это имя и новое звание, а Дарт Сидиус — внезапно увлекся организацией пышных празднеств и приемов. А позже — определенными сортами напитков. А еще позже — определенными сортами некоторых веществ.
— Просто в его покои в его отсутствие по моему приказу, примерно восемь месяцев спустя после основания Империи, дроидами-бурильщиками была подведена особая трубка-микроотверстие. Через которую в них поступало определенное химическое газообразное вещество, вызывающее постепенное, но неизлечимое пристрастие к алкоголю и легким наркотикам, — холодно рассмеялся Энакин. — Я ударил врага, отнявшего у меня все самое дорогое, — тем же оружием, при помощи которого он убил в свое время своего собственного учителя — Дарта Плэгаса. Да, да, однажды, крепко выпив, — Сидиус разболтал мне и это.
Даже магистр Йода поднес маленькую ладонь ко рту, выражая восхищение столь удивительным планом морального устранения старого ситха.
— Он и так после атаки магистров-джедаев был почти безумен, — насмешливо сказал Энакин, — а уж моими многолетними трудами — и вовсе стал конченой развалиной и старым маразматиком.
Оби-Ван узнавал Энакина в этом человеке — и НЕ узнавал. Да, лицо с едва заметными следами шрамов от пересадки кожи, цвет глаз и волос (если не считать легкой седины) — остались прежними.
Энакин стал выше ростом, что объяснимо в связи с протезированными конечностями. Но внешние изменения — это все не то. Не во внешнем было дело.
Скайуокер стал иным изнутри, вот что поражало и сразу приковывало. Ушла та мальчишеская непримиримость и порывистость, неудержимость характера, побуждающая его падавана вечно бросаться навстречу приключениям и врагам очертя голову.
Появилась рассудительность, мудрость тактика, и даже, как показалось Кеноби, — дипломатичность. Качества, которые безрассудному Энакину ранее отнюдь не были присущи. Но… отчего? Только ли ранения и годы, проведенные рядом с учителем-ситхом, сделали с ним такое?
Гранд-магистр Йода, сидевший напротив него, как будто прочел мысли Оби-Вана, и едва слышно промолвил:
— Понимаю, что тревожит тебя, генерал Кеноби. Возможно, смогу на твои недоумения — и вопросы остальных — ответ дать, когда решающая схватка с ситхом завершена будет.
***
По прибытии на Корусант Энакин, который для всех, разумеется, был Лордом Вейдером, вновь надел свой камуфляжный шлем и плащ и незаметно провел группу людей в доспехах штурмовиков (сопровождавших, на вид, какого-то пленного невысокого, покрытого плотной накидкой, гуманоида) по сложной системе потайных коридоров прямо под те помещения, в которых располагались императорские покои.
— Нам осталось подняться по нескольким винтовым лестничным пролетам, затем миновать пару помещений, и он — у нас в руках, — холодно произнес Скайуокер. — Оби-Ван и я — вооружены световыми мечами. Нашим детям и женщинам я предлагаю остаться здесь. Магистр Йода?..
— Старый мой меч не сохранился, но меч сейчас мне и не нужен, — произнес учитель джедаев. — Главное, что Сила со мной — а это мощный союзник.
— Я не останусь тут, пока Бен рискует жизнью, встречаясь с этим гнусным ситхом, — тут же произнесла Асажж, качая головой и касаясь своего сейбера, — и по одному жесткому выражению ее глаз все поняли, что переубеждать жену Оби-Вана бесполезно.
— Я тоже не оставлю тебя, Эни, — так же твердо вымолвила Падме, сжимая руку Главкома. — Если хочешь, чтоб мое сердце разорвалось от тревоги за тебя — тогда вели остаться.
Ее пальцы сжали обтянутую черной перчаткой руку. Воцарилась тишина. Энакин отвернулся.
— Асажж — воин, форсъюзер, и я, в общем, согласен, чтоб она пошла, если только Оби-Ван не возражает… — Глухо сказал он. — Но ты, Падме, — другое дело. И думаешь — я сам смогу теперь жить дальше, если с тобой что-то случится?
— Я иду с вами, — после небольшой паузы, чуть дрогнувшим, но не терпящим возражений голосом, заключила его жена. — Я должна. Мэл, Лея и Люк… останутся.
Энакин, ничего не отвечая, только сжал кулак чуть сильнее, так и не глядя на нее.
Став свидетелями этой сцены, младшие Скайуокеры и юная Адри почти не протестовали (хотя Люк вздохнул, Лея бросила на Бена пронзительный взгляд, а Мэл пробурчала под нос «А так хотелось сразиться с настоящим ситхом…»)
***
…— У меня гости, или мне кажется? Дарт Вейдер? Почему без доклада? — Зазвучал в приемном покое надтреснутый голос старого ситха.
Оби-Ван, даже зная, что произошло с Императором шестнадцать лет назад и как он переменился, все же был в шоке при виде этого человека.
Впрочем, человеком назвать стоящее перед ними существо можно было разве что с трудом. Опухшее лицо завзятого алкоголика с кожей серо-черного цвета и мешками под выцветшими желтыми глазами. Скрюченное всевозможными старческими недугами тело.
