Подагрические суставы кисти, резко поставившей при их появлении на стол недопитый бокал с каким-то спиртным напитком, сильно деформированные и обтянутые такой же серой, тонкой как пергамент, кожей.
Вообще, в помещении стоял затхлый и давний запах спиртного перегара и неизвестных химических веществ, поэтому Оби-Ван старался даже не вдыхать глубоко.
— …Почему без доклада? Да потому что это — не гости, Дарт Сидиус, — ровным голосом и без церемоний произнес мнимый Дарт Вейдер. — Потому что сегодня, наконец, я, Энакин Скайуокер, сделал то, чего ждал столько лет. Привел к тебе — твою погибель. В которой сам с удовольствием поучаствую.
Услышав эти слова и уловив их смысл, Палпатин пошатнулся, на миг прижав руку к области сердца. Наблюдая, как магистр Йода и актвировавшие лайтсейберы Оби-Ван и Энакин — медленно и неумолимо приближаются к нему. Он потянулся к своему мечу, но реакция у него была далеко не та, что шестнадцать лет назад. Одним движением руки Скайуокер сорвал меч с его пояса и вышвырнул в окно, разбивая его.
— Спасибо, падаван. Хоть дышать стало легче, — прошептал Оби-Ван. Энакин на долю мгновения улыбнулся краешками губ на «падавана» и продолжил наступление. Осталось всего ничего — нанести решающий удар.
Однако, даже будучи, по словам Энакина, «конченой развалиной», Император все же оказался не так прост и не так легко победим, как думалось джедаям поначалу.
— Что ж… Дарт Вейдер, или Энакин Скайуокер, кто ты, мне все равно… Как и ты, магистр Кеноби, притащивший сюда моего маленького зеленого дружка! Возможно, я и буду сегодня вами убит, но — не радуйтесь прежде времени! Потому что прежде чем уйти в Силу, мои драгоценные гости — я …заберу с собой то, что вам дороже всего!
Сидиус жутко, безумно расхохотался, и прежде чем джедаи успели отреагировать, молниеносно взмахнул руками, испуская зловещие голубоватые потоки молний. В совершенно неожиданном для всех направлении.
Совершенно неожиданном — потому что он отправил их за колонны у входа в свои покои, откуда послышались слабые вскрики и двойной звук глухого падения человеческого тела.
Потому что там в этот момент стояли Асажж Вентресс и Падме Скайуокер.
— Эйжи! Падме! — Одновременно воскликнули два мужских голоса, в то время как их обладатели оборачивались к источнику криков, и Сидиус почти уже направил молнии на Скайуокера и Кеноби, как вдруг…
Гранд-магистр Республики Йода, что-то прошептав, сделал два резких движения руками. И неудавшегося убийцу-ситха тут же подбросило в воздух, раскрутило несколько раз (от чего тот по-настоящему завопил, схватившись за грудь слева), а после — ударило о стену. А потом — еще, еще и еще.
Пока тело некогда грозного Императора-ситха не обмякло, и не выдержавшее такого шока его черное сердце не отмерило последний удар.
— Ах ты маленький…мерзкий… зеленый… — пошевелил губами в последний раз Палпатин, прежде чем его сознание навсегда угасло.
— Какой бы ни был, — Гранд-магистр медленно отряхнул руки, пока Энакин вызывал по спецсвязи меддроидов, а Оби-Ван всеми силами пытался привести в сознание бесчувственных женщин. — Но окончательная победа, ваше превосходительство — или мне называть вас Дарт Сидиус? — все же осталась за мной. И — моими учениками.
***
…— Так ты хотел знать, что же на самом деле произошло тогда — и происходило все эти годы — с твоим учеником, Оби-Ван? — Раздумчиво произнес гранд-магистр Йода, вставая и прохаживаясь по тронному залу Дарта Сидиуса, навеки утратившему своего мрачного хозяина.
Оби-Ван медленно кивнул.
За десять минут до этого меддроиды все же привели в сознание и забрали на лечение Асажж и Падме, заверив предварительно их потрясенных супругов, что с обеими женщинами после небольшого курса восстановительных процедур — все будет в порядке. Их повезли в лучший Императорский медицинский центр, а Мэл, Люк и Лея уже находились рядом со своими матерями.
— И я хотел бы, — тут же раздался голос Энакина Скайуокера. — Хотя о многом догадался, но все же…
— Тогда слушайте, — медленно произнес гранд-магистр. — И чтоб начать рассказ этот, мне вернуться придется на шестнадцать лет назад, в тот самый день роковой, когда спасли от смерти сенатора Амидалу мы с магистром Кеноби.
— Я помню этот день, — промолвил Оби-Ван.
— Не привлекло ли что-то необычное тогда внимание твое?.. — Быстро переспросил Йода.
— Привлекло, магистр, — подтвердил Кеноби. — А если быть точным — меня поразили перемены в тоне голоса и движениях мысли очнувшейся Падме.
Йода согласно кивал, подавая Оби-Вану знак продолжать. Энакин Скайуокер в доспехах Дарта Вейдера молчал, — весь обратившись во внимание.
