Наконец подъехал тёмный «Мерседес-Бенц», из которого появился Лещ - крепкий, видный молодой человек в длинном плаще. Даня наблюдал за ним несколько дней: тёмно-русые волосы, правильные черты лица, взгляд, выражавший уверенность не только в своих силах, но и в своих поступках. Сейчас мужчина шёл твёрдой походкой, и, глядя на него, чувствовалось: жизнь удалась.
Нет, не дрогнула у Дани рука, когда он наводил прицел. Он был спокоен и собран, делая два метких выстрела. Смерть этого человека осталась в его памяти нелепо всплеснутыми руками, словно хватающимися за воздух, и слегка задранной головой, а всю картину обрамляли куски бетонного забора. С Лещом было ещё два человека, которых Даня не зацепил, хоть Беркут и наказал по возможности валить всех.
Отработанное и поставленное на предохранитель оружие полетело в траву вместе с магазином, который он на всякий случай отсоединил. Далее он не спеша прошёл через КПП, отвечая на приветствие входивших строителей, и даже улыбнулся уставшей вахтёрше. В суете обеденного перерыва Дане с лёгкостью удалось затеряться среди десятков, а то и сотен снующих мимо него людей.
В мусорные баки за стройкой полетела спецовка с монтажным поясом, в другом месте исчезли сварочная маска и сапоги. Следов он не оставил никаких.
Справка:
«…16 апреля 1993 года у своего офиса на улице Кавалерийской неизвестный застрелил из автомата АКС - 74У бизнесмена Андрея Милованова, который скончался на месте. Всего в 1993 году в Москве были убиты 22 руководителя банков и 94 работника коммерческих структур...»
(источник – газета "Коммерсантъ")
Так началась Данина карьера штатного киллера под началом зуевского предводителя Николая Беркута. Почём зря он нигде не светился, на бандитские сходки не ходил, в клубах и саунах с «братьями по оружию» не отдыхал. Его и в лицо-то, кроме самого Беркута, никто не знал. В его настоящее лицо. Потому как в чём в чём, а в мастерстве перевоплощения, равным ему, в криминальном мире не было.
На съёмных квартирах, которые он менял каждые пару месяцев, всегда находилось место для мини-костюмерной: парики всех оттенков, усы и бороды разной формы, шляпы, костюмы, зонтики, снабжённые стилетом, очки, всевозможные формы, в том числе лейтенанта милиции, и даже ряса священника. В его временных пристанищах можно было найти всё что угодно, но только ничего, абсолютно ничего принадлежащего ему лично. Перед каждым заданием Данила тщательно прорабатывал свой образ и становился неузнаваемым. Благодаря этому он водил за нос оперативников и бригадиров различных ОПГ, чьих бойцов виртуозно переправлял в мир иной.
Все считали, что имеют дело с разными киллерами, которых объединяет кличка Снайпер- именно так прозвали его в криминальном мире. Ему часто приписывали тех, кого он не «исполнял», или же, наоборот, отработанных им «клиентов» вешали на других исполнителей. Под Даниным прицелом побывали бандиты, чиновники, бизнесмены, продажные или наоборот, неподкупные менты и просто неугодные Беркуту люди. Работал он всегда чисто и без осечек. В какой-то степени это можно было назвать искусством. Искусством убивать.
Людей, забирающих чужие жизни, можно назвать по-разному: палач, убийца, мокрушник, душегуб, чистильщик или же по новой моде – киллер. Но суть от этого не меняется. Даня понимал это, и понимал, что раз однажды отработать долг Беркуту было его решением, то и ему одному придётся отвечать за это перед Богом. Ответить же перед законом навряд ли придётся – слишком много Даня знал, чтобы Беркут предоставил ему такую возможность.
Ещё в начале своего восхождения Данила перевёз семью из однокомнатной хрущёвки (ведомственную квартиру пришлось освободить сразу же, как снял погоны) в новую двухкомнатную квартиру, но семейная жизнь, по понятным причинам, не сложилась. Киллер не мог позволить себе такую роскошь, как семья. Он регулярно снабжал их деньгами, но личные контакты ограничил до минимума. В конце концов жена подала на развод и, продав квартиру, переехала с сыном в другой город. Позже она и вовсе вышла замуж за немца и уехала куда-то на юг Баварии. Это позволило Дане вздохнуть с облегчением. Он прекрасно понимал, что завязать с искусством убивать ему не дадут. Такие, как он, заканчивают всегда одинаково. Но если за себя он не боялся, то жена и сын были его единственным слабым местом, а также единственным рычагом давления Беркута.
Он был в игре, выйти из которой невозможно. Он погряз в ней по уши. Однажды он вдруг понял, что люди перестали для него быть просто людьми. В каждом из них он видел потенциальную жертву и уже невольно, автоматически представлял, как именно её можно «исполнить». Сколько жизней было на его совести? Он и сам не знал точно. Он давно переступил ту грань, когда счёт шёл на единицы. Их лица слились в один большой поток, имена стирались из памяти так же быстро, как и всё остальное, а совесть уже давно не мучила.