Мелисса побежала на встречу к отцу и крепко его обняла, положив голову на плечо, что стало для Тернера большой неожиданностью. Ричард с благодарностью принял примирительный жест и обнял дочь, он не хотел прервать объятий, но Мелисса, едва сдерживая слезы, слегка оттолкнула его ладонью. Глядя отцу в глаза, она сказала:
— Папа, у нас очень мало времени.
От слова «папа» в груди Ричарда больно закололо сердце. Не предатель, не злодей, а просто папа. Как долго он ждал этих слов, и как давно потерял надежду когда-нибудь их услышать.
— Почему? — обеспокоенно спросил Ричард, глядя на дочь.
— Послушай меня и не перебивай! — с каждым словом Мелиссе сложнее было сдерживать слезы.
— Хорошо, — быстро ответил Ричард. Он приобнял дочь за плечи, стараясь успокоить.
— Сэм Харрис — предатель, он передал все данные, что у вас были Ориону — он так себя называет, — Мелисса горько усмехнулась, и быстро продолжила: — В его план входило послать меня шпионить за тобой, найти всю информацию, что у тебя есть на него и уничтожить. Но он понимал, что я могу не справиться, что существует большой риск. Ответ пришел сам собой в виде Сэма Харриса, который принес все на блюдечке для своей выгоды. Я заглянула в ту папку. Орион сам дал мне ее прочесть. Он наслаждался тем, как меня разрывает на части от той гадости, что они делали. От того, что я чуть не убила тебя ради организации, уничтожающей людей ради власти. — Прости меня! — Мелисса упала на колени, и, закрывая лицо, горько зарыдала.
Ричард не мог сдержать слез. Вот и настал миг, о котором он и не смел мечтать — его дочь осознала свои ошибки, она вновь на его стороне. Но глава Фронта также осознавал: если Мелисса говорит все это в спешке, значит, у них действительно мало времени.
— Прости меня! Прости! — лихорадочно повторяла Мелисса. — Я думала, что делаю хорошее дело, что защищаю людей, их жизни! Я перестала понимать, что происходит, не замечала очевидного! Влияние, власть организации затмили разум! Прости меня! — слова Мелиссы, произнесенные искренне, но с опозданием, разрывали душу на части. Те, кто видел эту сцену, с замиранием сердца слушали каждое слово, предполагая плохой конец.
— Мелисса, не плачь, я тебя простил. Какой же ты еще ребенок, — мягко произнёс отец, присаживаясь напротив дочери. Мелисса слабо улыбнулась, вытирая рукавом слезы. Девушка с ужасом посмотрела на часы. Ричард это заметил.
Мелисса тяжело выдохнула и серьезно сказала:
— У нас еще две минуты, папа, после чего мое сердце остановится от введенного ранее яда. Ты ничего не сделаешь, не пытайся, иначе они активируют взрывчатку. Орион хотел, чтобы ты все узнал именно от меня.
Ричард не мог этого слышать. Он понимал, что ему едва ли отдадут дочь живой. Та папка была единственной страховкой — и их единственным шансом на победу.
— Мелисса, как же, — Ричард сильнее обнял дочь. Его одолевало отчаяние.
— Он убил бы меня в любом случае, с Харрисом или без него. Он ненавидит лично тебя, и я не знаю почему.
Мелисса остановилась, но только на мгновение. Каждая секунда была дорога. Ричард не мог нормально соображать. Как же так? Через какие-то мгновения Мелисса умрет у него на руках, он будет чувствовать, как прекращает биться ее сердце, как она в последний раз глотает воздух, как смотрит на небо и не понимает почему — так было в день смерти ее матери, так будет и теперь.
Сердце Ричарда разрывалось на части. Какая жестокость — показать ему дочь, раскаявшуюся, одумавшуюся, и забрать ее в тот же миг, не дав времени даже на то, чтобы нормально простится.
— Я тебя прошу об одном, папа, если есть хоть одна возможность остановить это чудовище — сделай это. Прошу, найди способ, не дай ему победить, — с каждым словом Мелиссе все труднее и труднее было дышать и говорить. Девушка полулежала на руках отца.
— Обещай мне, — собравшись с силами, взмолилась Мелисса.
Ричард понимал, что близок момент ее смерти. Собравшись с силами, отец, глядя дочери в глаза, произнес:
— Я клянусь тебе, что не дам ему победить. Слышишь? Он ответит за все, что сотворил с тобой и твоей мамой.
Мелисса из последних сил улыбнулась отцу. Ее глаза закрывались, и она с трудом удерживала их полуоткрытыми. Дыхание постепенно замедлилась, посинели губы. Ричард понял: он уже ничего не сможет сделать. На последнем вздох, скопив в себе силы, она тихо-тихо прошептала:
— Я люблю тебя, папа.
— Я тоже тебя люблю, моя девочка, — Ричард произнес последние слова в жизни Мелиссы Дрю. Он поймал последний вздох своей дочери и горько зарыдал, обнимая ее еще пока теплое тело, из которого всего пару мгновений назад ушла жизнь.
Голос оказался настолько подлым, что, не дожидаясь, пока Ричард простится с дочерью, сказал:
— Я рад, что ты все увидел своими глазами. Ты проиграл. Все кончено.
Пребывая во власти ярости, Ричард швырнул телефон в сторону, и, склонившись над телом дочерью, прошептал:
— Я за тебя отомщу.
***
