Она указала на закутанную в плащ фигуру, стоящую на крыше моей квартиры.
Я был в шоке, когда впервые узнал о том, что АНБУ тщательно приглядывают за Саске. У него был собственный файл, битком набитый конфиденциальной информацией. Большую часть предоставил я сам, но там также было несколько весьма интересных комментариев от Какаши и Тцунаде. АНБУ всегда настаивали на тщательной слежке за Саске. Уверен, он знал, что в его сторону всегда направлено не меньше пол дюжины кунаев. Он сбежал, продемонстрировал изъян в лояльности по отношению к Конохе, а это было непростительно. Никто не любил и не желал доверять предателю.
Я продолжил свой путь, но Саске не шел у меня из головы. Но, словно кто-то выдернул пробку из ванны, дыра засасывала меня до тех пор, пока меня не смыло волной воспоминаний. Вспышки воспоминаний о прошедшей ночи оставляли меня без дыхания и заставляли отчаянно нагонять команду.
Шикамару остановился и, наконец, я их нагнал.
— Ты отвлекаешься, — обвинил он, сердито глядя на меня.
— Прости.
— Не проси прощения, когда вовсе не имеешь его в виду. Отправляйся домой. Если ты собираешься витать в облаках, сегодня ты нам не нужен.
Чувствуя себя пристыженным его словами, я развернулся и собрался уходить, когда меня остановил другой голос:
— Если ты так застрял на Учихе, скажи дежурному АНБУ, что возьмешь его смену на сегодня. Скажи, чтобы доложился и занял твое место здесь. Думаю, мы начнем твое наказание с простой работы няньки, верно? – проговорил язвительный голос Тен-Тен.
Я замер только от всепоглощающего желания возразить приказу. Я кивнул, но все равно не взглянул на своих членов команды, которых, согласно моим ощущениям, предавал. Не говоря ни слова, я ушел и быстро разыскал другого АНБУ, на котором была маска равнодушного кролика. Я отрывисто проинструктировал его, как мне приказала Тен-Тен, и продолжил его смену, приглядывая за Саске.
Я стоял в заброшенном секторе Учих. Было раннее утро, и солнце было едва над горизонтом, поливая теплым золотым сиянием все вокруг. Я скрестил руки на груди под плащем и приготовился к долгому ожиданию.
АНБУ следили лишь за несколькими жителями деревни. Обычно слежка продолжалась несколько месяцев, в случае с Саске она длилась годами. Он был вынужден жить внутри деревенских стен, ему было запрещено вступать в АНБУ, хотя большинство бы сказало, что у нас не было права так поступать, поскольку именно сами Учихи создали и руководили этой организацией. Ему не позволяли брать миссий, потому что он был заточен в Конохе. Он не мог преподавать, потому что ни одни родители не желали, чтобы их детей учил ниндзя, чья лояльность к Конохе подвергалась сомнению. Единственное, что он мог делать, стать наставником тройки генинов, Старая Леди Тцунаде дала ему команду сирот, чьи родители не могли поднять волну недовольства. В самом деле, это были проблематичные дети. Болтливые и полностью недисциплинированные. Они мне кое-кого напоминали.
Я наблюдал за тем, как он встретил их на мосту и отпустил. Сказал, что ему надо быть в другом месте. Я последовал за ним от моста к дому, который они делили с Сакурой. Я запрыгнул на патио и проскользнул через открытое окно, от пола до потолка, в просторную спальню на втором этаже. Будучи медиком, она зарабатывала много, поскольку в основном медики были джоунинами, но быть одной из лучших на данном поприще определенно имело свои преимущества. Но опять–таки, она спала с единственным членом самого богатого клана в стране.
Внизу раздавались голоса, я их слышал. Я пробрался внутрь, вышел из спальни и прошел в холл. Мои ноги не издавали ни звука, пока я пробирался дальше и слегка перегнулся через перила, чтобы лучше слышать разговор, который доносился снизу.
— Я думала, ты зайдешь пораньше, чтобы забрать свои вещи, — тихо и устало проговорил голос Сакуры.
— Я был занят, — презрительно усмехнулся Саске, — другими вещами. А в чем дело? Ты и твой жених обсуждали, куда поставить кроватку?
Жених? Кроватку? Мой желудок начало подводить судорогой по мере того, как разворачивалась беседа.
— Нет, и это нечестно, Саске! Ты меня до этого довел! – сказала она, звук ее голоса поднимался, по мере того, как ее охватывал гнев.
— Я не заставлял тебя становиться шлюхой.
Звук пощечины пронесся по просторному холлу. Не надо было быть гением, чтобы понять, что Сакура ударила Саске.
Я спустился по ступенькам, напряженно вслушиваясь в разговор. Прижавшись спиной к стене, мне стоило только подумать о дзютцу, и я без усилий слился с поверхностью на всякий случай, если они решат перенести свой спор в холл, где я бы оказался прямо на виду. Я просто надеялся, что во время их спора Саске не включит свой шаринган, в противном случае он запросто увидит через мое дзютцу. Всегда существует такой шанс.
