Двигаться вверх становилось все труднее. Настал момент, когда он больше не мог опираться на ощущение присутствия тройки экстр. Теперь он опирался только на плечо профессора Чеха, тот толкал его вперед и ввысь, но и это в конце концов кончилось.
— Дальше — один, сынок. Прощай… — послышался голос за спиной, и последний толчок в спину придал много сил.
На этом импульсе Анджей пролетел далеко, очень далеко, а когда почувствовал, что подъем замедлился, рванулся уже сам.
Полет привел его к невидимой упругой преграде. Чувство опасности, не подводившее никогда, сообщило монотонным голосом автоответчика, что пока еще есть возможность вернуться, а за чертой ее не будет. Ему не препятствовали, просто равнодушно предупреждали, но Анджей верил: то, что он ищет — там, и без колебаний двинулся вперед.
Он стоял у края моста, сложенного из серого камня. Позади расстилалось бескрайнее поле зеленой травы. Перед ним была река с прозрачной чистой водой, и плиты моста приглашали сделать шаг. Солнце уже садилось, и Анджей точно знал, что с наступлением ночи вынужден будет пройти по мосту*. Страха не было. Там, за рекой, его ждали и готовы были принять. Но оставалась одна вещь, которую он обязан был сделать перед тем, как ступить на серый мост.
— Арья! — позвал он.
Перед ним появилась женщина, но другая. Кольца темных кудрей, смуглые гибкие руки. Яркие глаза, в которых раньше было столько азарта, жизни и злости, а теперь — ничего, кроме покоя.
— Тебе пора, — сказала Анна. — Пойдем…
— Подожди, я еще не закончил по эту сторону.
— Чего же ты ищешь? Может быть, я знаю? — знакомые едкие вопросы теперь звучали мягко и равнодушно.
— Арью. Свою жену.
— Тогда иди туда, — она кивнула налево. — Найди ее, и возвращайтесь.
Босые ноги утопали во влажном прибрежном песке, каждый шаг давался с трудом, а закат, любимое время суток, звал вернуться к мосту. Он шел, чувствуя, что сил остается все меньше и меньше. Речная вода размывала его память и пыталась растворить уверенность в том, что идти нужно, что в этом есть смысл. Все дороги приводят к серому мосту с шершавыми каменными плитами, так стоит ли бороться с судьбой, с мудрой неизбежностью, ведущей всех к реке?
Понадобилось сделать лишь десятка три шагов.
Арья, не та усталая взрослая женщина, которая была рядом с ним в последние годы, а юная девочка-курсантка, что доверчиво и бездумно упала в его руки. Белый цветок в пальцах. Она сидела на песке, глядя в воду, а заслышав шаги, повернула голову.
— Вот и ты, — кивнула она, будто не сомневалась в том, что встреча наступит.
— Ну и что ты здесь расселась? — резко спросил Анджей. — Там твои товарищи на ушах стоят, профессор Чех волнуется, а она тут сидит, цветочки нюхает…
На спокойном лице проступило едва заметное удивление, словно Арья вспоминала что-то давно забытое и неважное.
— Вставай, красавица. Увольнительная заканчивается, а за самоволку можно и схлопотать. Давай-давай, поднимайся! — Анджей знал, что и как нужно говорить.
Никаких радостных объятий и признаний. Никакой ласки, которая затянет обоих в речной омут. Только пинок, один из тех, которые он отвешивал ей каждый день. «Не скули, иди и делай». То, что кричат, сопровождая подзатыльниками, ротмистры в училищах, когда нерадивый курсант говорит, что не может бежать кросс.
Всю любовь, вину и нежность нужно было спрятать так глубоко, как только можно.
— Я не могу… — тихо откликнулась Арья.
— Все ты можешь, бездельница. — Анджей подошел к ней вплотную, взял под мышки и поставил на ноги, но безвольное тело обмякло у него на руках.
— Ноги не держат, — объяснила Арья. — Я пробовала…
— Придется тебя нести. Надеюсь, ты не успела тут слишком отожраться, — проворчал Анджей, поднимая ее на руки.
Девушка обняла его за шею, и он пошел прочь от реки, в темноту, которую не разгоняли последние лучи закатного солнца. Идти было нелегко, каждый шаг, отдалявший их от воды, требовал все больших усилий. Он боялся поскользнуться на влажной траве, покрытой росой, споткнуться о невидимый камень или упасть прежде, чем дойдет до края поля.
Ему все удалось. Он остановился на границе, поставил Арью на ноги.
— Теперь сама. Ты мне и так уже все руки отмотала…
— А ты? — оглянулась она. — Как же я без тебя?
— Пешком, — улыбнулся Анджей, на прощание коснулся ее щеки, оторвал от рукава цепкие пальцы и толкнул ее в спину.
Делая первый шаг на мост, оказавшийся за самой спиной, он не без ехидства воображал себе лицо майора медицинской службы, который увидит второе за несколько часов чудо. «Ни человек, ни животное, — с мстительным удовлетворением вспомнил Анджей, больше не президент, не экстра-вероятностник, а простой человек на краю моста. — Ну-ну…».
Нога соприкоснулась с удивительно теплым камнем, и он пошел вперед, зная, что теперь сделал все, что должен.
Далеко внизу Арья открыла глаза.
* — при создании эпизода были использованы образы из песни Вадима Курылева «Забытый голос».
Сравнительная таблица воинских званий армий Вольны и Синрин
